Владимир Немирович-Данченко

Я много раз говорил о том, что можно построить великолепное, прекрасное здание, прекрасно его осветить и отопить, собрать оркестр, художников, назначить великолепного администратора, директора, — и всё-таки театра не будет. Будет только здание, хорошо обслуживаемое. А вот на площадь придут три актёра, положат на землю коврик и начнут играть — и театр уже есть.

Для чего ты жила и любила? В чьей душе ты оставила след?

Его можно было назвать скорее красивым. Хороший рост, приятно вьющиеся, заброшенные назад каштановые волосы, небольшая бородка и усы. Держался он скромно, но без излишней застенчивости; жест сдержанный. Низкий бас с густым металлом; дикция настоящая русская, с оттенком великорусского наречия; интонации гибкие, даже переливающиеся в какой-то легкий распев, однако, без малейшей сентиментальности и уж, конечно, без всякой искусственности.

Едва ли какой-нибудь другой русский город может похвалиться такою широкой панорамою, такими необычайно красивыми видами, как Нижний. По крайней мере, я просто замер, остановясь на краю откоса...

Ты любила его всей душою. Ты все счастье ему отдала. Как цветок ароматный весною Для него одного расцвела.