Антонио Черутти / Станислас Боровиц

— Браво, месье Гостинелли, вы уже забыли включить мигалку. Если пойдет так дальше — вы никогда не получите права. О, сигналы в городе запрещены. А еще хуже то, что вы значительно превышаете скорость. — Нет, вы видели, как он водит? Раздаете права неизвестно кому! — Одностороннее движение. Поворота нет. А вот и полиция! Сейчас у вас заберут права, которых вы еще не получили... Экзамен не сдали. — О, как это я не сдал!

А ты посмотри, что творится вокруг — гангстеров хватают, судят, наказывают, а преступность растет. А скажи мне, почему? Да потому, что сажают не тех, кого нужно — всякую шушару, мелких воришек, а акулы чуть ли не командуют нами. Вот что, господин главный комиссар — яблоко точит червь и порошками тут не поможешь. Надо его убить.

— Ну, а вы, месье? Когда вы не заняты тем, что сбиваете автомобилисток с пути истинного, во что вы играете? — Я играю в гангстеров и полицию — то за одних, то за других.

— А вы не робкого десятка. Встретить какого-то типа на улице и привести его в дом — решится не всякая. — Я встретила не типа, а очаровательного мужчину, который любезно мне помог сменить колесо. Ну, а если вы хотите меня изнасиловать на рояле, то в этом мире вообще никому нельзя доверять.

— И где у вас доказательства, что вы именно тот, за кого себя выдаете? — [показывает пистолет под курткой] Вот этого вам достаточно? — О, вполне!

— Я писательница — Эдмонда Пюже-Ростан, не читал? — Я читаю только криминальную хронику. Шучу, у тебя есть довольно интересные вещи об одиночестве. Об одиночестве и возрасте. Словом, о том, о чем ты, наверняка, не знаешь. И наоборот, у тебя нет ни слова о любви, о которой ты могла бы многое рассказать.

Ведь я убиваю людей, а это лучше делать под псевдонимом, чтоб не бросать тень на родственников.