Аня

— Я же творческая личность, у меня могут быть какие-то увлечения. Но я же ему не изменяю. — Как это? — Ну, духовно не изменяю.

— Кстати, Саша, насчёт опоздания: мы вот только что отплыли. — Как отплыли? Но это же бардак. — Зато ты главный.

— Муж ушел? От кого? — Ни от кого, у Ноны все в порядке.

Знаешь, мне кажется, мы могли бы состариться на одной подушке...

Ностальгия — сильная вещь. Особенно сильно она одолевает нас тогда, когда нам необычайно плохо и одиноко.

Очень часто я не знаю, как со всем этим жить. От жалости ко всем, от этой красоты невозможной, боли. Как можно все это видеть и... жить?

Повод нервничать есть всегда. А то и десяток сразу. Глупо надеяться, что когда-то наступит день, когда ни одного повода не будет. А раз так – зачем дёргаться?

Я не могла вспомнить ни одного слова, когда проснулась сегодня утром. Боюсь, я никогда не смогу сочинить другую, такую же хорошую. Почему-то, когда что-нибудь придумываешь во второй раз, никогда не получается так хорошо, как было в первый.

Моя мама тоже была учительницей в средней школе, но когда вышла замуж за отца, то, разумеется, оставила работу. Муж — это и так большая ответственность.

— Позвонил! — Володька? Сам? Первый? — Сказал, что всё равно меня любит, готов простить и вернуться. — Да ты что... — А еще звонил Гоша... Сказал, что от жены ушёл... — Ничего себе. — А ещё Максим звонил своему агенту, чтобы тот снимал нам квартиру.. — И что ты теперь будешь делать? — Не знаю... никого из них видеть не хочу... ни-ко-го...

... Я промолчала. Я умею глотать обиды и делать вид, что всё хорошо.

Если большие деньги портят, то нищета озлобляет.

Если мужчина дал слово, значит он должен его держать.

Намного проще жить с курицей, чем с жар-птицей.

Я была демоном, жестоким, кровожадным. Я служила во имя Тьмы. Меня боялись, на меня молились. А теперь я застряла здесь, в Саннидейле... смертная... девчонка... и получила двойку по математике!..

Красивым накачанным молоденьким мальчикам нравятся точно такие же молодые красавцы.