Аркадий Долгорукий

Зачем лезть к людям, которые вас не хотят?

— Фёдор Достоевский

Сколько угрюмых лиц простонародья, торопливо возвращающегося в углы свои с работы и промыслов! У всякого своя угрюмая забота на лице и ни одной-то, может быть, общей, всесоединяющ…

— Фёдор Достоевский

Рассказать иные вещи почти невозможно.

— Фёдор Достоевский

Моя идея, это — стать Ротшильдом. Стать также богатым, как Ротшильд; не просто богатым, а именно как Ротшильд.

— Фёдор Достоевский

Все религии и все нравственности в мире сводятся на одно: «Надо любить добродетель и избегать пороков».

— Фёдор Достоевский

Я слишком ясно понимаю, что став Ротшильдом или даже только пожелав им стать, я уже тем самым разом выхожу из общества.

— Фёдор Достоевский

Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

— Фёдор Достоевский

На свете силы многоразличны, силы воли и хотения особенно. Есть температура кипения воды и есть температура красного каленья железа.

— Фёдор Достоевский

Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

— Фёдор Достоевский

Вся цель моей жизни — уединение. Кроме уединения мне нужно и могущество.

— Фёдор Достоевский

С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

— Фёдор Достоевский

Я подошел к Васину и, в порыве восторженности, расхвалил его. И что же? В тот же вечер я уже почувствовал, что гораздо меньше люблю его. Почему? Именно потому, что, расхвалив его,…

— Фёдор Достоевский

С самых низших классов гимназии, чуть кто-нибудь из товарищей опережал меня или в науках, или острых ответах, или в физической силе, я тотчас же переставал с ним водиться и говори…

— Фёдор Достоевский

С самых первых мечтаний моих, то есть чуть ли не с самого детства, я иначе не мог вообразить себя, как на первом месте, всегда и во всех оборотах жизни.

— Фёдор Достоевский

Я, может быть, и умен. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу — и я погиб. Между тем будь я Ротшильдом, — разве этот умни…

— Фёдор Достоевский

Я уверен, что тысячи талантов и умников, столь возвышающихся, если б вдруг навалить на них ротшильдские миллионы, тут же не выдержали бы, и поступили бы как самая пошлая ординарно…

— Фёдор Достоевский