Арнольд Шортман

— Мы с родителями собрались навестить мою бабушку в Южной Дакоте. — Неплохо. — Лучше сходить к зубному.

— Судьба нам улыбается? — Это скорее оскал, а не улыбка.

— Девочки, что вы делаете? — Что мы можем делать, придурок?! Гуляем! — В три часа ночи по пожарной лестнице? — У нас свободная страна, где хотим, там и гуляем!

— Ааа! Я ослеп! — Дедушка, это выключился свет. — О, выключился свет, а я ослеп!

— Кто это сделал? — Люди, Арнольд. — Мы можем починить клетки, подмести все и птицы вернутся. — Конечно вернутся, они же птицы. Я доверяю им, я понимаю их. Я не понимаю только людей. Некоторые люди созданы для того, чтобы быть с людьми, а некоторые, такие, как я, предпочитают птиц.

— Что сделать, чтобы он простил меня? — Ну, кое-кто мог бы посоветовать тебе купить прощение подарками и лестью. Но я считаю, что лучше всего тебе пойти к нему, извиниться и спокойно объяснить, что там у вас произошло, и сказать, что ты не хотел его обижать. — А если это не поможет? — Тогда задобри его подарками и лестью. Видишь, ничего сложного нет.

— Зачем ты это делаешь, Арнольд? Почему ты всегда во всём ищешь хорошее?! — Кто-то должен это делать!

— Эх, Паккард. Моя настоящая любовь... — Я думал, бабушка — твоя настоящая любовь! — Шутишь, что ли?! Паккард — моя любовь, а бабушка — жена!

— У вас два выхода, мистер Симмонс: пойти к Уортцу, или сидеть под столом до конца дней. — ... — Мистер Симмонс? — Я думаю, Арнольд, думаю!

— Всё правильно. Что ты делаешь. когда любимый попадает в беду? — Любимый? — Ты правильно понял. Я люблю тебя. Как иначе объяснить то, что я следила за тобой, поклонялась тебе, исписывала тетради поэмами о тебе? Я люблю тебя. И всегда любила. С первого взгляда на эту тупую мячеобразную башку. С того момента я жила и дышала ради тебя, ради того, чтобы схватить и поцеловать тебя. Иди ко мне, здоровяк.