Авиатор

— Я тоже сегодня вернусь домой. Это гораздо дальше и гораздо труднее. Мне страшно. — Неужели я больше никогда не услышу, как ты смеёшься? — Я тебе кое-что подарю. Ты посмотришь ночью на небо, а там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь. И ты услышишь, что все звёзды смеются.

То, что он хотел барашка – несомненное доказательство о его существовании, разве не так?

— Они больше не будут вместе? — Будут, будут! Лис видит принца, если он смотрит сердцем. Если ты так научишься, ты никогда больше не будешь одинока. — Ясно. Но я не одинока, у меня теперь есть ты. — Ага. Как мне повезло. Я уже не надеялся, что кто-то захочет услышать мою историю. И тут появилась ты. Как раз вовремя. — Стой! Что значит «как раз вовремя»? — Что ж, всем когда-то приходится прощаться. Рано или поздно. — Ты, что, уезжаешь? — Ну, а что, если я заведу этот старый самолёт? Что если пришло моё время, так сказать, ну, уйти к Маленькому принцу? — Но, у него ведь уже есть роза, а ты нужен мне.

— Я боюсь. — Это нормально. Конечно, там страшно. — Хах! — Думаешь, чего я тебя туда послал? Ну, вот, почти, вот… Таки есть! — Есть! — Тянись! Тянись к ней! — Ха-ха! Ааааа!!! — Да, хорошо, это было страшно вдвойне. — Втройне и вчетверне. — О... придётся ампутировать…

Самое обидное в этом было то, что они любили друг друга. Но они были слишком молоды, они ещё не умели любить.

При свете луны я смотрел на его бледный лоб, на сомкнутые ресницы, на золотые пряди волос, которые перебирал ветер и говорил себе: всё это лишь оболочка. Самое главное то, чего не увидишь глазами.

— Да, право же, взрослые – очень-очень-очень странный народ. — Я долго жил среди взрослых. Я видел их совсем близко и от этого, признаться, не стал думать о них лучше. — Кажется, я больше не хочу становиться взрослой. — Стать взрослым – это не страшно. Главное не забывать. — Я совсем не хочу ничего забывать. — Ну, я же вот вырос и не забыл про Маленького Принца.

— Но… Но… Ты же сказал, что он там, наверху, со своей розой… — Ну, всё как он сказал: я смотрю на звезды и слышу, как он смеётся. — Но ты же не знаешь наверняка! — Мне было бы куда спокойнее знать наверняка, но я вынужден смотреть на звёзды и верить, что он там. — А что мне делать, когда ты уйдёшь? Тоже смотреть на звёзды и притворяться, что ты всё ещё со мной? — Да, но… Но, если смотреть сердцем, я всегда буду с тобой. И я уверен, что маленький принц будет всегда со своей розой. — Но ты же не знаешь точно! А если… А если он не вернулся к своей розе, если он вдруг совсем вырос и совсем один? — Да, но… — А если он потерялся? Если он всё забыл? Совсем всё?

— Ого! Никакой противопожарной безопасности... — Да? Никогда об этом не думал в таком ключе. — А откуда у Вас всё это? — Ну, знаешь, пока человек живёт, он как-то обрастает вещами. Даже слово такое есть… э-э-э… — Коллекция? — Хлам! Точно, хлам. Хотя твой вариант звучит лучше. Просто я барахольщик. Немножечко барахольщик.