Боуэн (рыцарь)

— Давным-давно, когда человек только появился, а драконы существовали уже много лет, самый мудрый из нас сжалился над людьми. Он собрал всех драконов, и они поклялись до конца дней приглядывать за вами. Когда мудрый дракон умер, в ночном небе появились звезды. Это был драконий рай. Но после смерти не всех драконов допускают туда. Это право нужно заслужить. Иначе дух дракона исчезает, будто его и не было. Поэтому я поделился жизненной силой с умирающим мальчиком, в надежде возродить дружбу людей и драконов и заслужить себе место на небесах. Но моя жертва обернулась грехом. — Это был ты! Твое сердце бьется в груди Эйнона! — Да, половина сердца, стоившая мне души. Уже тогда я видел его кровожадную натуру, но подумал, что мое сердце изменит его. Каким же я был глупым. — Не глупее меня... Всю жизнь я мечтал служить благородным королям. Благородным делам. — Мечты умирают с трудом, и ты еще долго прижимаешь их к себе, даже когда они истлели. — Но больше я такой ошибки не повторю!

— Что же теперь будет, Драко? Что нам делать без тебя? К кому обратиться? — К звездам, Боуэн. К звездам. После того, как Драко принес себя в жертву, Боуэн и Кара правили народом честно и справедливо. То был поистине золотой век света и процветания. А когда становилось нелегко, звезда Драко светила еще ярче, чтобы все знали, где искать помощи.

— У тебя целебное прикосновение. Через несколько дней будет просто еще один шрам. — А что такое шрам для рыцаря? Когда-то я знала одного рыцаря, он один пошел против короля и даже спас предводителя бунтовщиков. Он, наверное, весь был в шрамах. — Тот рыцарь давно умер от ран. — Жаль, таких очень не хватает в этом мире. — Потому что так ужасен этот мир. — Он мог бы стать лучше. Такие как ты, могут вести за собой других. Ты мог бы дать людям отвагу и надежду. — Даже если бы я поднял их на битву, выстояли бы они против закаленного войска? Последняя их попытка закончилась резней. Я был там. — Я тоже была. Тот бунтовщик был моим отцом. Позволь мне быть возле тебя. Финал будет иным. На что ты так смотришь? — На себя, каким я был когда-то.

— Что дракон может знать о рыцарях давнего кодекса? — «Его меч защищает беззащитных, его мощь вдохновляет слабых, его язык не знает лжи...» — Замолчи, я помню. Память — единственное, что осталось. Только и остается помнить. Ничего уже не вернешь. — Разве ты пытался? — Неудачно. Я больше не пытаюсь изменить мир. Я пытаюсь в нем прожить.

— Ты всю ночь надо мной сидел? — Да так... думал. — О чем же? — О многом. Например, как тебя называть. Придумал тебе имя. — Ты так говоришь, будто с небес его снял. — В общем-то, так и есть. Вот там... Знаешь вон то созвездие? — Очень хорошо знаю. — Видишь, какой оно формы? — Да, это дракон. — Именно. По-научному звучит «Драко», что и означает «дракон». — Значит, вместо того, чтобы звать меня «Дракон» на своем языке, будешь звать так же на чужом? — Ты прав. Это глупо. — Что ты! Я почту за честь быть названным в честь созвездия. На самом деле.

— Я три дня могу не спать. — А я — три недели. — Я прикончу тебя прежде, чем вырублюсь! — А я тебя разгрызу. — Отлично — мы оба погибнем.

— Да, рыцарь, я жажду смерти, но и боюсь ее. — Почему? Что тебе терять, кроме страданий? — Мою душу.

— Вспомни, Обет! — Король выше Обета! — Ты забыл всё, чему я тебя учил?! Никто не выше Обета! Особенно король.

Я не буду рисковать жизнью ради тех, кто боится рискнуть своей.

— Король Фрейн желает, чтобы сын стал свидетелем его победы. — Нет ничего победного в избиении отчаявшихся бедняков.

Мечты умирают с трудом. Их хранишь, пока они не обратятся в пепел. Больше я не буду наивен!

— Так каким он был, тот дракон, которого ты так ненавидишь? — У него лишь половина сердца. Но этого хватило, чтобы испортить невинного ребенка. — Эйнон невинный?! Это он очернил половину сердца! — Откуда ты знаешь? Ну-ка, отвечай, Дракон? — Все драконы знаю эту историю. То, что было их надеждой, стало проклятьем! Неблагодарный испорченный ребенок получил великий дар и испортил его! — Нет, я знал Эйнона. Я был его наставником! Я учил егоправедному пути! — Значит, он предал тебя, как и того дракона, чье сердце он разбил.

— Давай, рыцарь, преподай мне урок! — Главное ты так и не усвоил — спиной поворачивайся только к трупам. — Ты и есть труп! Только еще не знаешь об этом! Сдохни, Боуэн! Тебе с твоими убеждениями не место в этом мире! — Это и твои убеждения! — Они никогда не были моими! — Ты произнес клятву от всего сердца! — Выдавил слова из себя, потому что не смог проглотить! Потому что ты хотел их услышать! — Лжец! Я же всему научил тебя! — Ты научил меня драться — и все! Я взял то, что мне было нужно.

— У меня кольчуга от твоей слюны ржавеет, а от дыхания блевать тянет! — Что же ты хочешь, если между зубов гниют останки старых рыцарей.

— Не слишком ли ты самоуверен? — Отнюдь! Но если победишь, останешься без работы! — Я не остановлюсь, пока не истреблю последнего из вас! — Я и есть последний! — Пытаешься спасти свою подлую шкуру отговорками? — Ты не заметил, что заработок твой изрядно сократился? — Только вчера укокошил одного! — Так это ты убил Отмеченную Шрамами? Мы с ней были последними. Что ж, можешь гордиться, воин. Сколько золота дали за старушку? — Не твое дело! — Вряд ли очень много. А меня ты убьешь ради развлечения? Что же ты будешь делать, когда не останется драконов, а, рыцарь?

Честь рыцаря — это доблесть. В его сердце лишь благородство и добро. Его меч защищает беспомощных. Его мощь поднимает слабых. Его язык не знает лжи. Его гнев побеждает зло.