Бургомистр

Немного о себе. Общая мозговая и физическая недостаточность, раздвоение личности, постоянный бред, эротомания. Но при этом, бургомистр вольного города, избираюсь семнадцатый раз подряд, пожизненно.

Поздравляю вас, у меня зашел ум за разум. Ум! Ау! Отзовись! Выйди!

— Папа, народ безумствует! Я тоже сойду с ума! — Раньше надо было сходить. А теперь с вас спросят — кто в трудные годы прислужничал, а кто болел душой, не жалея здоровья своего, понимаешь.

— Вообще-то за такой вопрос я должен был бы плюнуть тебе в глаза. Так что, когда будешь докладывать о нашем разговоре, скажи, что я в тебя плюнул. — Скажу.

— Злые языки говорят, что господин Дракон потерял голову. — А вы что говорите? — Мы говорим, что Дракон освободил от военной службы одну свою голову по состоянию здоровья идя на встречу её же пожеланиям. — А злые языки что? — Они говорят, оставшиеся две хуже первой и скоро будут в заднице.

Получишь государственную... как её, вознаграждение. А сейчас или посмертно – решай сам.

Бери, не стесняйся. Я при деньгах. У меня как раз вчера был припадок клептомании. Бери…

Все мы запутались в своей собственной паутине.

Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города.

— Пошёл вон, дерьмо собачье. — Интересное замечание, Ваше Превосходительство. Будем думать над ним все. Сообща. [показывает на собравшихся горожан] Им тоже можно рассказать? А то ведь они не знают.

— Откуда же они все это видят? — Через окна. Сидят дома за окнами и смотрят. — А сколько у нас всего открытых окон? — Все открыты. — Ни в чем меры не знаем. Ну что же... Открытые окна будем закрывать.

Ходят слухи, что без книг они не могут... как нормальные люди без еды и прочего.

Да Вы любого спросите! Где любой? Вот он!

— Птиц допрашивал? — С этого начал. — Что птицы? — Свистят. Один попугай соглашается.

Лучшее украшение девушки — скромность и прозрачное платьице.

— А это для чего? — Это для твоего бывшего помощника, показываем ему твой портрет и он мучается. — Сильно мучается? — Очень. — А если на него мной живым попробовать?... Чего же он радуется? — Это он думает, что тебя тоже посадили.