Черепаха Уинстон

— На своем веку мы повидали немало людей. — Они грабили и убивали. — И рушили все вокруг. И так век за веком. Мы допустили это и в итоге мы потеряли все, что имели. Нашего дома больше не существует, там где распускались цветы всех оттенков — ныне унылая пустошь. Там, где был слышен щебет тысяч птиц — теперь безмолвие. Там, где в волнах резвились тюлени и дельфины — теперь только кровь. Наш милый дом Галапагосские острова стал черной, жалкой, зловонной нефтяной лужей. Весь мир становится черной зловонной лужей. Весь, кроме вашей долины, но вы не делаете ничего, чтобы спасти ее от этой участи. Человек — вор, однажды он придет, чтобы забрать у вас все. Он как змея, пожирающая собственный хвост. Но земля не собственность людей. Человек лишь малая часть ее. Не человек сплел ткань мироздания, он лишь одна нить в ней. Ведь мы все дышим одним воздухом — туманами диких джунглей, свежестью горного бриза, ароматами трав, после несущего прохладу дождя — все растения, люди, животные. Человек не осознает: убивая природу — он губит себя. Разорив землю, изгнав и убив животных — человек будет царствовать один, но оставшись в одиночестве и он не избежит гибели. Впрочем, это для нас не утешение, ведь все мы исчезнем, если сейчас не защитимся...

— Вода — это не просто вода. — Это кровь. Живая кровь земли.

— Дорогая, твоя речь была мудра и взвешена. — Что ж, я лишь повторила твои мысли в своей речи. — Но я не изложил бы их так ясно. — И все же, все слова прах, по сравнению с нашей историей. Наши прожитые годы — это было волшебно, просто чудесно...