Цинциннат

Словом, я чувствовал такой страх и грусть, что старался потонуть в себе самом, там притаиться, точно хотел затормозить и выскользнуть из бессмысленной жизни, несущей меня.

— Владимир Набоков

... однако, сдавалось, что, вместе с пылью книг, на нем осел налет чего-то отдаленно человеческого.

— Владимир Набоков

У меня лучшая часть слов в бегах и не откликается на трубу, а другие — калеки.

— Владимир Набоков

Ее мир состоит из простых частиц, просто соединенных; простейший рецепт поваренной книги сложнее, пожалуй, этого мира, который она, напевая, печет, — каждый день для себя, для мен…

— Владимир Набоков

Я хоть и знаю, что вы только так — переплетены в человечью кожу, все же... довольствуюсь малым...

— Владимир Набоков

Как мне, однако, не хочется умирать! Душа зарылась в подушку. Ох, не хочется! Холодно будет вылезать из теплого тела.

— Владимир Набоков

С тех пор как помню себя, — а помню себя с беззаконной зоркостью, — собственный сообщник, который слишком много знает о себе, а потому опасен, а потому...

— Владимир Набоков

Но как мне приступить к писанию, когда не знаю, успею ли, а в том-то и мучение, что говоришь себе: вот вчера успел бы, — и опять думаешь: вот и вчера бы... И вместо нужной, ясной…

— Владимир Набоков

...и я еще не только жив, то есть собою обло ограничен и затмен...

— Владимир Набоков

Я чувствую в икрах так много туго накрученных верст, которые мог бы в жизни еще пробежать.

— Владимир Набоков