Диана де Бельфлор

Любовью оскорбить нельзя! Кто б ни был тот, кто грезит счастьем, нас оскорбляют безучастьем.

Один — дурак, другой — помешан, а ты обоим им под стать.

— Поди сюда, Тристан! — Спешу услышать повеленья, хоть и стыжусь своих штанов. Ваш секретарь, мой благодетель, уже давненько на мели. А плохо, если кабальеро лакея держит замухрышкой.

Уйдите. Вас я не отдам, И не просите, не дождётесь. Вы здесь со мною остаётесь. А я... я буду с Вами там.

Когда б Вы были провожатым вельможной дамы, Вы, конечно, в плаще бы руку подавали... Но Вы пока мой секретарь, и секретарь держать обязан моё падение в секрете, когда желает сам подняться...

— Так госпоже не отвечают! — Но ваша милость забывает, что господин отныне я! — А кто же я?.. — Моя жена. И слушаться меня должна.

Я столько раз невольно замечала, как Теодоро мил, красив, умен. Что если бы он знатным был рожден, я бы его иначе отличала. Сильней любви в природе нет начала. Но честь моя — верховный мой закон.

Вот сводник... Ведь живёт такая дрянь!

Любовь — упорство до конца; Ища вниманья знатной дамы, Усердны будьте и упрямы: Не камни — женские сердца.

Все это и умно и глупо. Умно, что ваша откровенность явила ваше благородство. Но глупо думать, в самом деле, что буду глупой также я. И брошу вас, когда есть средство возвысить вас из низкой доли. Ведь не в величии наслаждение. А в том чтобы душа могла осуществить свою надежду.

Я кой-какие безделушки К Вам в чемоданчик собрала, Простите, всё, что я нашла, Нестоящие побрякушки. Возьмите их в чужие страны И, украшая свой наряд, Скажите так: «Они горят Слезами горестной Дианы!»

— Скажите, что Вы говорили? Как признаются в нежной страсти мужчины женщинам? — Как всякий, кто обожает и вздыхает, приукрашая сотней врак одну сомнительную правду.