Дина Мадани

— Тебе повезло, Мадани. Ради этого места многие отдали бы сиську на отсечение. — Я была довольна прежним местом... с обеими сиськами. — Остальные, нет. У тебя есть ангел-хранитель, который выдернул тебя из этого висяка, до того как ты погубила свою карьеру. Видимо из-за твоего пола и национальности, боссы побоялись уволить тебя. — Ох, применили сексизм, рассизм и принизили мои профессиональные способности в одном предложении. — Ну, засуди меня.

— Хорошо поговорила с Вулфом? Вижу, что прекрасно, отдельный кабинет с видом на коридор и лифт. Не знаю даже, какая тебе от меня польза, ведь если тебе навязали в напарники меня — значит дело решено закрыть. Говорю тебе это, потому что ты хороший человек и можешь сделать карьеру в управлении, если захочешь. — Хватит указывать на моё положение, мне твои остроты на хрен не нужны. — Я и так в куче дерьма. Просто удивлён, что такая звезда как ты, стремится разделить мою участь.

— Ты часто выпиваешь в последнее время. — Перестань. Периодически, сейчас чуть чаще, ведь я дома и пью твоё дорогое вино. Мне не нужна терапия, тем более с тобой. Вот. Вот с этим выражением лица, говорить с тобой это как говорить с подозреваемым, который явно всё знает и улыбается тебе в ответ. — Я же не просто психоаналитик, но я ещё и твоя мать. Я рада, что ты здесь и выпьешь со мной бокал вина. Каждый вечер, твой отец наливает мне бокал вина за ужином, но ни разу за почти сорок лет, не выпил его со мной. Его вера так же сильна, как и моё безверие. Иногда я его спрашиваю: «Как хирург может верить в бога?» Он говорит, что сошёл бы с ума, без какого-нибудь ориентира в этом мире. А у меня есть вера в систему, благодаря которой мы добились этого богатства и положения.

— Я видел, как он рисковал своей жизнью, не задумываясь, ради спасения женщин или детей. — Так... что? Он освобожден из-за какого-то архаичного представления о рыцарстве? — Нет, он освобожден, потому что, если бы Фрэнк когда-либо делал то, что делал Билли, он чувствовал бы себя так, будто горит в аду.