Доктор Джон Ватсон — цитаты и афоризмы, страница 18

И я не удивился, когда Холмс посоветовал мне захватить с собой револьвер. Он сам взял с собой свое любимое оружие — охотничий хлыст, в рукоять которого налит свинец.

— Артур Конан Дойл · книга

— Это дело очень интересное и простое. Я называю такие дела «делом на одну трубку». — То есть? — Пока выкуриваешь трубку, успеваешь найти разгадку.

— Шерлок Холмс · фильм

– Не то чтобы он не умел. Как вы говорите про лошадей? – Опасны с обоих концов и коварны посередине. Мне не по душе чтобы разумное существо прыгало у меня между ног. Спасибо. Лучше дайте мне велосипед. На дворе 91-ый год. Уж лучше на воздушном шаре. – Есть животное посговорчивее?

— Доктор Джон Ватсон · фильм

— Господи! Да это не любовь, а какая-то патология! Так потерять чувство собственного достоинства, унизиться до положения жалкого раба — это недостойно мужчины! — Не знаю, — задумчиво протянул Холмс. — Я никогда не был влюблен и не знаю, как далеко может зайти мужчина в своей преданности любимой женщине.

— Шерлок Холмс · книга

— Как говорил мой покойный муж: «Не обязательно вовремя отдавать долги». — Когда это он такое говорил? — За день до смерти.

— миссис Хадсон

Мне всегда было обидно за графа Монте-Кристо. На что он тратил свои богатства, свои таланты?

— Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона: Кровавая надпись · фильм

Но для изощренного мыслителя допустить такое вторжение чувства в свой утонченный и великолепно налаженный внутренний мир означало бы внести туда смятение, которое свело бы на нет все завоевания его мысли. Песчинка, попавшая в чувствительный инструмент, или трещина в одной из его могучих линз — вот что такое была бы любовь для такого человека, как Холмс.

— Артур Конан Дойл · книга

Все чувства, и особенно любовь, были ненавистны его холодному, точному, но удивительно уравновешенному уму. По-моему, он был самой совершенной мыслящей и наблюдающей машиной, какую когда-либо видел мир; но в качестве влюбленного он оказался бы не на своем месте. Он всегда говорил о нежных чувствах не иначе, как с презрительной насмешкой, с издевкой. Нежные чувства были в его глазах великолепным объектом для наблюдения, превосходным средством сорвать покров с человеческих побуждений и дел.

— Артур Конан Дойл · книга

Его удивительный характер слагался из двух начал. Мне часто приходило в голову, что его потрясающая своей точностью проницательность родилась в борьбе с поэтической задумчивостью, составлявшей основную черту этого человека. Он постоянно переходил от полнейшей расслабленности к необычайной энергии. Мне хорошо было известно, с каким бездумным спокойствием отдавался он по вечерам своим импровизациям и нотам. Но внезапно охотничья страсть охватывала его, свойственная ему блистательная сила мышления возрастала до степени интуиции, и люди, незнакомые с его методом, начинали думать, что перед ними не человек, а какое-то сверхъестественное существо.

— Артур Конан Дойл · книга

Как и прежде, он был глубоко увлечен расследованием преступлений. Он отдавал свои огромные способности и необычайный дар наблюдательности поискам нитей к выяснению тез тайн, которые официальной полицией были признаны непостижимыми.

— Артур Конан Дойл · книга

За последнее время я редко виделся с Холмсом — моя женитьба отдалила нас друг от друга. Моего личного безоблачного счастья и чисто семейных интересов, которые возникают у человека, когда он впервые становится господином собственного очага, было достаточно, чтобы поглотить все мое внимание.

— Артур Конан Дойл · книга

Между тем Холмс, ненавидевший своей цыганской душой всякую форму светской жизни, оставался в нашей квартире на Бейкер-стрит, окруженный грудами своих старых книг, чередуя недели увлечения кокаином с приступами честолюбия, дремотное состояние наркомана — с дикой энергией, присущей его натуре.

— Артур Конан Дойл · книга

Я уже так изучил методы моего друга, что, даже не понимая его замысла целиком, догадывался, каким образом он рассчитывает захватить преступника.

— Артур Конан Дойл · книга

В характере моего друга Холмса меня часто поражала одна странная особенность: хотя в своей умственной работе он был точнейшим и аккуратнейшим из людей, а его одежда всегда отличалась не только опрятностью, но даже изысканностью, во всем остальном это было самое беспорядочное существо в мире, и его привычки могли свести с ума любого человека, живущего с ним под одной крышей. Не то чтобы я сам был безупречен в этом отношении. <...> Но все же моя неаккуратность имеет известные границы, и когда я вижу, что человек держит свои сигары в ведерке для угля, табак — в носке персидской туфли, а письма, которые ждут ответа, прикалывает перочинным ножом к деревянной доске над камином, мне, право же, начинает казаться, будто я образец всех добродетелей.

— Артур Конан Дойл · книга

— Здравствуйте! Мне нужен мистер Холмс! — Я вас слушаю. — Вы понимаете, дело в том, что у меня пропала... — Молчите! Я сам всё скажу. У вас пропала вставная челюсть. Она лежит в стакане на третьей полке в кладовке. — Гениально, Холмс! Как вы догадались? — Просто вы уже приходили с этой проблемой, вчера. Ватсон, пропишите ей что-нибудь от склероза. — Холмс! Я прописывал ей в прошлый раз, она... забыла. — Простите... Что забыла? — Ну?

— Шерлок Холмс

— Ватсон, что вы поняли из этого письма? — Ммм... — Я тоже ничего не понял. Одевайтесь. Едем на Брикстон-роуд.

— Шерлок Холмс · фильм