Дуайт МакКарти

Атомная бомба взрывается у меня между ног. Товарный состав врезается в челюсть. Меня били и раньше, но так никогда! Так еще никогда! Звуки становятся влажными, может, он все еще бьет меня?... Я не знаю... Меня нет... Я ушел туда, где нет ни боли, ни мысли. Я просыпаюсь в воздухе. Асфальт несется вверх, чтобы влепить мне большой мокрый поцелуй.

— Я всегда любил тебя. — Всегда и никогда.

Закон здесь олицетворяет не полиция. Закон здесь олицетворяют дамочки, красивые и безжалостные. Если у тебя есть деньги и ты играешь по правилам, они помогут тебе, но если разозлишь их, ты – труп.

Она не стоит и одной мысли, а я не могу выкинуть её из головы...

— Марв! — Дуайт! Ты тут редкий гость. Что я могу для тебя сделать? — Помощь нужна. Есть риск. У них будет много стволов. — Хм... я в деле. Хочется сменить темп.

— Уйди из моей жизни насовсем, или я изувечу тебя. — Не можешь меня любить — ненавидь! Не можешь простить меня — накажи! Сделай больно, как я делала тебе. Я обзываю ее всеми известными ругательствами, а мое имя в ее устах звучит музыкой, песнопением какому-то темному богу. Ее кожа скользит от пота. Вскоре моя ненависть иссякает, но она все не отпускает...

Очень важно, где драться, но ещё важнее иметь хорошо вооружённых друзей.

Она выскальзывает из одежды, как рождественский подарок из обертки, сознавая цену момента. А цена — высока!

Чтобы победить, нужно правильно выбрать место драки.

Если в городе грехов знать, куда повернуть, то найти можно все, что угодно... все, что угодно.

Михо, ты ангел. Ты святая. Ты Мать Тереза. Ты Элвис. Ты бог. Но если бы ты появилась тут на десять минут раньше, у нас бы была голова Джеки Боя.

Мы приканчиваем бутылку, и ее жидкая тьма заполняет нас обоих.

Ещё одна жаркая ночь, сухая и безветренная, из тех, что толкают людей на грязные, тайные поступки.

Мне бы послать её к чёрту, а вместо этого я прихожу на двадцать минут пораньше.

Многие считают Марва психом, но ему просто не повезло. Он родился не в том столетии. Ему бы на древнем поле боя врубать топор в чье-то лицо или в Риме сражаться с другими гладиаторами. Таких девушек как Нэнси ему бы швыряли пачками.

— Моя воительница. Моя валькирия. Ты всегда будешь моей. Я всегда любил тебя. Всегда и никогда… — Всегда. И никогда.