Джеффри Лебовски

— Как жизнь? — По-разному: то страйки, то желоба...

– А сейчас – шаббат. Шаббат – и прерывать отдых можно только при угрозе жизни. – Успокойся, Уолтер. Ты ведь даже не еврей. – Ты умышленно это говоришь, а? – Ты – грёбаный польский католик. – Я принял иудаизм, когда женился на Синтии. – Да, да, да, да. – Ты ведь знаешь. – Да, и вы почти как пять лет в разводе. – К чему ты клонишь? Что, после развода сбриваешь усы, меняешь права, перестаёшь быть евреем? – Сворачивай. – Вера не перчатки.

Ковер задавал тон всей комнате.

Великолепный план, Уолтер! Просто охеренный, если я правильно понял. Надёжный, блядь, как швейцарские часы.

Ну, я музыкой занимался немного. Грузил аппаратуру для Металлики.

— Где деньги, Лебовски? Где бля, деньги, говнюк? — Они... это... где-то там внизу. Дай-ка ещё разок гляну.