Джейсон Стакхаус

— Ну, спасибо, что сделала из меня дурака перед ним, бабушка. — Джейсон, ты и без моей помощи прекрасно справлялся.

— Соки, мы, феи, способны на такие вещи, которые ты ещё даже не начинала изучать. — Ты хочешь сказать, что она может ещё больше всякой херни может натворить?

— Не говори о бабушке. Я не хочу о ней говорить. Не могу. — Почему? — Потому что… потому что я ничего не хочу чувствовать. — Но мы должны о ней говорить. Мы не можем перестать её помнить или любить, лишь потому что это больно. Она никогда не переставала нас любить.

Никогда не думал, что у меня хватит ума впасть в депрессию.

Я начинаю думать, что правда — это яд. Люди вечно пытаются испортить другим жизнь распуская о них ложь. Но если есть желание действительно испоганить кому-то жизнь — скажи им правду, и они уже никогда не будут прежними.

Правда — яд! Люди всегда пытаются навредить друг другу, рассказывая всякую ложь, но если ты хочешь поломать кому-то жизнь — расскажи ему правду. И человек никогда не будет прежним.

— Как ты думаешь, может ли человек на самом деле знать другого человека? Можем ли мы знать, что лучше для кого-то другого? — Мне кажется, можно. Это непросто и не всегда приятно, но когда вы бок о бок пройдёте огонь, воду и медные трубы, ты узнаешь этого человека.

Геройство в том, чтобы сделать то, что было тебе не по плечу.

— Малыш, не тупи! — Если я хочу тупить, я буду тупить! Это право даровано мне Богом, как и всем остальным американцам.

Проблема в нас самих. Мы думаем, что не заслуживаем лучшего... Может быть, нам лучше прожить жизнь, не ожидая, что за поворотом нас ждем что-то хорошее. Может, тогда бы у нас и было все хорошо, если бы мы ожидали худшего.

Чувствую себя так, как будто в меня стреляли и промахнулись, а потом насрали и попали.