Джек Уординг

— Ведь уже скоро семь. — У тебя постоянно скоро семь. — Ну да, я голоден.

— Когда ты в городе ты развлекаешься сам, когда ты в деревне ты развлекаешь других, это такая скука! — И кого ты развлекаешь? — Соседей, соседей.

В городе развлекаешься сам, за городом развлекаешь других, а это такая скука!

Дорогой мой, вся правда — это совсем не то, что следует говорить красивой, милой, очаровательной девушке. Что у тебя за превратные представления о том, как вести себя с женщиной!

— Я всегда считала, что мужчина, который решил жениться, либо знает все, либо не знает ничего. Что вы можете сказать о себе? — Я не знаю ничего, леди Брекнелл. — Приятно слышать. Я не одобряю ничего, что вмешивается в природное невежество.

— Сесили и Гвендолен непременно подружатся. Поручусь чем угодно, что через полчаса после встречи они назовут друг друга сестрами. — Женщины приходят к этому только после того, как обзовут друг друга совсем иными именами.

— Если мне суждено жениться, я, конечно, постараюсь забыть, что я женат. — Бракоразводный суд был создан специально для людей с плохой памятью.

— Гвендолен! Как это ужасно для человека — вдруг узнать, что всю свою жизнь он говорил правду, сущую правду. Вы прощаете мне этот грех? — Прощаю. Потому что вы непременно изменитесь.

Я сыт по горло остроумием. Теперь все остроумны. Шага нельзя ступить, чтобы не встретить умного человека. Это становится по истине общественным бедствием. Чего бы я не дал за несколько настоящих дураков. Но их нет.

— О чём они говорят? — Дураки? Само собой, об умных людях. — Какие дураки!