Джиллиан Хейс

— И что скажет знаменитый автор «Темной стороны» о числе «160»? — Согласно подсчетам Даруса, это минимальное количество людей, необходимое для выживания нашего вида. — Именно. И если бы у нас была возможность восстановить человечество, начав все с Марса, кого бы вы взяли с собой? Как выбрать из толпы в семь миллиардов элитных сто шестьдесят? Это уже не та загадка, с которой столкнулся Ной, когда строил Ковчег, потому что Бог дал ему напутствие. А нам Бог напутствия не дает. Но, как и в случае Ноя, этот проект не учения.

— Как по мне, неведение — благо. — Что? С каких пор ты опустился до расхожих фраз? — С тех пор, как вчера увидел твое лицо. Я не знаю, о чем твой секрет, но если он доставляет такую боль, какую я увидел в твоих глазах... В мире итак слишком много боли, согласна? Когда твоя мама заболела, врачи сказали, что ей осталось шесть месяцев. — Но она лишилась надежды и прожила всего три. — Тот парень, кем бы он ни был, дает тебе надежду. Счастье норовит ускользнуть — схвати его, как светлячка и не отпускай.

— Играть в Бога. Выбрать «160». Что мы ищем в лицах этих незнакомцев? Мы знаем, что важно: высокий IQ, генетическое здоровье, репродуктивность, умения, но какие приоритеты? — А творческие люди? Музыканты, поэты? Их возьмут? — Починит ли Пикассо двигатель? Родит ли Боно ребенка? — Да, я понимаю необходимость практичного выбора, но разве ради заселения Марса человеком, не нужно спасти лучшее, что делает нас людьми? Кто знает, какими мы сейчас были бы, если бы не первобытные рассказчики, с их рисунками в пещерах?

Дариус Тэнз собрал нас, чтобы мы выбрали сто шестьдесят человек, достойных спасения или, как сказал Мэйсон, поиграли в Бога. Но, если мы правда хотим справиться, то не должны зацикливаться только на вопросах выживания. Нужно помнить, что значит полноценная жизнь. А это касается не только того, что в голове, но и того, что в сердце. Поэтому ненужные, как вы их называете, писатели, художники, очень нужны, потому что в тяжелые времена они дают самый необходимый ингредиент для выживания нашего вида — надежду. И, по большому счету, только надежда может нас спасти.

Я тоже не смогла этого сделать, Лиам. Не смогла сказать правду папе и остальным. Я понимаю, как сильно ты меня любишь, что пытался сохранить этот секрет.

— Я смотрю на ту дверь и жду, чтобы Лиам с Дариусом ее открыли. Судя по всему, все кого мы любим, могут быть мертвы. — Догадки неблагодарное занятие.