Джинджер

— У нас один шанс из миллиона, что мы выберемся отсюда! — Но один-то есть.

Самоубийство — это лучший способ послать всех.

Мир жесток, детка!

— ...и всё-таки мне кажется, что это плохая идея... — Послушай, если тебе не нравятся собственные идеи — НЕ ВЫДВИГАЙ ИХ!!!

— Привет, Джинджер. Вернулась из отпуска? — Привет, Бабс. Я не была в отпуске, я сидела в одиночке. — Прекрасно иногда побыть одной, правда?

Школа — это паршивая гормональная помойка...

— Фред, посмотри в окно. — Что там? — Ты ничего не замечаешь? — Да все вроде по-прежнему. — Ох, Фред. Ты хороший человек. — Но? — Там весна, Фред. Я не могу работать. И ты не должен мочь.

Ночь скрадывала ставшие знакомыми очертания улицы. Воздух был влажным и прохладным, но уже нес с собою обещание скорого тепла. Джин любила летние ночи именно за то, что они были теплыми. Весенние ночи она любила за то, что они были полны обещаний. Они обещали лето, стрекот цикад, звезды над головой, благословенную прохладу после наполненного зноем дня. И сердце могло радостно биться, убаюканное верой в лето.