Джон Оттуэй

Господи! Сделай что-нибудь. Старый обманщик. Чёртов ублюдок. Сделай что-нибудь. Сделай что-нибудь! Давай, докажи! Заставь верить, заслужи это! Сотвори хоть одно чудо. Мне это нужно. Сейчас! Сейчас. Сотвори чудо. Я буду верить в тебя до конца своих дней, клянусь! Я взываю к тебе. Я взываю к тебе!

Я ринусь в бой, достойный схватки. Последний на мой век. Живи и умирай в сей день, Живи и умирай в сей день.

Я хочу увидеть твое лицо; чувствовать твои руки в своих; чувствовать как обнимаю тебя, но этого не будет никогда. Ты покинула меня, а я не могу тебя вернуть. Я... понимаю, что все время нахожусь в каком-то ожидании. Не знаю, зачем я пишу это. Не знаю, что может из этого выйти. Знаю только, что не могу тебя вернуть. Я не знаю почему это случилось с нами, но чувствую, что виноват в этом я. Я зло, я отрава. Я перестал приносить в этот мир добро.

Не знаю, почему делаю то, что делаю. Но я точно знаю, что моё место здесь. Среди бывших заключённых, беглецов, бродяг. Короче, уродов, не достойных жить среди людей.

Ничего не бойся...

Грубость — это проявление страха.

— Как узнать, где их логово? — Никак. Они пришли на запах трупов. А я, видно, спугнул их, вот они и защищались. — Значит, если мы в пределах их радуса, они что, нападут на нас? Я думал, волки боятся людей. — Если рядом логово, они ничего не боятся. — Ну это какие волки... Есть же такие, которые едят траву и всё такое. — Хе-хе... Тогда это не волки. — Он говорит о травоядных. — Волки — хищники. — С чего это ты себя стал считать волчьим экспертом? — Я убивал волков, чтобы они не убили вас. Они едят людей, им плевать на ягоды и кустарники. Они чуют, что в воздухе летает запах крови и смерти. Они знают, мы ранены, чуют запах...

Я двигаюсь как мертвец, восставший из могилы...

... воспоминания, какими бы ни были, заставляют тебя хотеть жить дальше, цепляться за жизнь.

Не было секунды, чтобы я не подумал о тебе.