Э. Паперная

Некая старуха к серому козлику любовью воспылала и от оного козлова присутствия весьма большое удовольствие получала. Реченный же козлик, по природе своей легковетрен будучи и по младости лет к прыжкам на вольном воздухе склонность имея, в лес от старухиных прелестей умчался. А как известно, в лесу волки серые обитая и духу козлиного не вынося, козлику тому внезапную смерть учинили. Старухе же ножки козлиные и рожки козлиные в презент оставили.

Стояла во дворе хибарка, В хибарке поп Харламов жил, А у попа была овчарка И он ее, как водится, любил.

Я бедный попик убогий, живу без улыбок и слез. Ах, все исходил я дороги со мною немощный пес.

Я у бога просила, старая: Сохрани мне козлика, господи! За здоровье его много слез поди Пролила я ночами, старая.

У старой женщины, бездетной и убогой, Жил козлик серенький, и сей четвероногой В большом фаворе у старушки был. Спал на пуху, ел сытно, пил до пьяна, Вставал за полдень, а ложился рано; Ну, словом жил и не тужил. Чего же боле? Но вот беда - Мы жизнью не довольны никогда: Под сению дерев на вольной воле Запала мысль козлу прогулку совершить, И, не раздумывая доле, В соседний лес козел спешит. Он только в лес — а волк из лесу шасть! В глазах огонь, раскрыл грозящу пасть - И от всего козла осталося немножко: Лишь шерсти клок, рога да ножки.

Убивалась старуха над козликом серым (Плачь, чтоб тебя разорвало!). Рожки целует (ну и манеры...) Тьфу, даже мне жалко стало.

Детство мое бедное, горькое, сиротское! Помню избы черные, мельницу с прудом И отца Герасима, батюшки приходского, Крытый тесом, каменный двухэтажный дом.

А уж кто бы нам песню-былинку завел Чтоб забыть и печаль и нелады. Как живали старуха и серый козел. Ой, ладо, ой ладушки ладо!

Куда же вы ушли, мой серенький, мой козлик, с бубенчиком на лбу и лентой на рогах? Грустит ваш сад. Наннет-старушка плачет возле об умершей любви, о майских прошлых днях.

Над усталой весной пролетела весна, Разливая цветов аромат. Безутешна старушка, рыдает она. Так мучительно плачет лишь мать.

В стороне родной Смоленской, За околицей села, В бедной хате деревенской Бабка старая жила. Да по слабости по женской Завела себе козла. И на серого любимца Надышаться не могла. Знать недаром говорится, Что любовь бывает зла: Мол, как сердце разгорится, Так полюбишь и козла. Козлик, даром, что скотина, Заскучал не без причины (Примечай, куда я гну): Род козлиный — что мужчины, Подавай им новизну. Вот он, лес! В строю могучем Встали сосны, словно полк, А из чащи из дремучей Тут как тут явился волк. Бабка следом, что есть духу, Прямо в лес. Ни боже мой! Рожки козлика старуха Унесла к себе домой. И омыла их, горюха, Горькой бабьею слезой... «На старуху есть проруха» - Было сказано не мной.