Эдди Хокинс / Гудзонский ястреб

— Мы же вроде должны были спасать тебя? — Извини, мне стало скучно, и я спаслась сама.

— Ты и его любишь? — Ну да, я люблю его странной католической любовью.

— Я ничего не пропустил? — Гейтс меня шантажирует, ты спрашиваешь: «Я ничего не пропустил?» Гейтса убивают, ты спрашиваешь: «Я ничего не пропустил?» Могу спорить, что ты бы подошел к миссис Линкольн в театре Форда и спросил: «Я ничего не пропустил?»

Тебе повезло, что я не бью женщин. Это в том случае, если ты женщина. А то я больше ни в чем не уверен.

— Нравится Италия? — Да. — Всегда к Риму с теплотой относился. Здесь я впервые задушил человека голыми руками. Политика-коммуниста. — Трогательно. — Я очень скучаю по коммунистам. По Красной Угрозе. У людей был страх. Контора тогда пользовалась уважением. Я тогда каждую ночь с тёлками трахался.

— Я буду пытать тебя и ты пожалеешь, что родился. Я убью твоих друзей, семью и бабу, с которой ты спишь. — Бетти Джи Боярски? Могу дать её адрес.

Знаешь, Цезарь, если бы семья Марио не была третьей по влиянию в Нью-Джерси, я бы сказал «поцелуй меня в задницу». Но, учитывая ваше положение, я скажу: «чмокните меня в попку».

— Моя жизнь довольно скучна. — Да... Моя тоже... Может поужинаем вместе? Скучный нудный ужин, глупые гнусные шутки, неинтересные анекдоты?...

— Позволь тебя спросить. — Валяй. — Почему этот дворик не очистят от всех этих булыжников и хлама? — Это называется «руины».