Екатерина Ивановна Зильбер

Все одутловатые, нервные, напуганные, с развившимся, вдобавок к прочим порокам, пороком сердца.

Просыпаешься с сияющим кровоточащим фрагментом сна в руках.

Воспоминания, конечно, для меня невозможны, я не могу позволить себе отделиться от тебя настолько, чтобы «вспоминать тебя», наблюдать прошлого тебя уже извне. Приступить к воспоминаниям значило бы признать поражение, значило бы признать, что тебя в самом деле может не быть в моем сейчас, что ты в каком-то смысле закончен.

В Аду страшнее всего будет вечная непрочность и несправедливость всего тобой переживаемого.

Но что бы ты сказал, если бы узнал, что умер? Думаю, ты удивился бы. ... Ты удивился бы, а потом испугался бы за меня и стал бы меня утешать. По ночам я лежу, думаю, как бы ты утешал меня.