Екатерина Великая

Пять лет заточения. Ни мать, ни жена, я нахожу единственное утешение в мудрости, заключенной в драгоценной странице книг. Я говорю и уже думаю по-русски. Осталось только научиться понимать русскую душу. Петр Федорович всячески избегает любого общения со мной. Он занят своим архитектурным творением. Иногда нас посещает Вице-Канцлер. Но это бывает очень редко. Мне все чаще кажется, что это одиночество не кончится никогда.

— Ты готов умереть со мной? — Да. — Я запомню это.

Моя цель из Александра сделать царя, победительного, как Македонский, и милосердного, как святой Невский. При нем всегда должен быть тот, кому он мог бы бесконечно доверять. Из поколения в поколение наследники Строгановых поддерживали царей. Этот мальчик Попо — моя трагедия, потому что он не сможет поддержать Александра. Обрушит свой род, он не часть его, в нем больше старой, но буйной крови Трубецких. Мне страшно оставлять его. Ты знаешь, как среди молодых дворян модно потакать всему тому, что против истинной, моей власти. И они говорят, а Алекс все слышит. Но их я могу и напугать, как Чарторыйского, пообещать бед его Польше и он затихает. А Павел богач, первый и единственный наследник. У прочих ветвей денег так мало, все то же, что нет... Павла Строганова я пугать не смею.

— А ты что думала, милая, я долго терпеть буду? — Но я же терплю. Вы отняли у меня сына, а я улыбаюсь вам, кланяюсь, слова говорю вежливые. Вы отняли у меня все. Моя жизнь не имеет смысла. И в этом виноваты только вы...

— Мы продолжим свои пылкие соития пока однажды у нас не остановятся сердца во время безумных ласк у дерева в лесу, мне однажды приснился такой сон! — А мне приснилось, что я бросила тебя в колодец, где, как я думала, была кипящая вода, но оказалось, что там куча голодных злобных медведей... — Мой сон лучше.