Элизабет Хармон

— Ты должна сдаться. — Сдаться? — Верно. Если вот так теряешь королеву, то сдаешься. — Нет. — Да, ты проиграла партию. — Вы не объясняли такого правила. — Это не правило, а мастерство.

— Если победишь, что дальше? — Я не понимаю. — Если ты чемпион в 16, то что тогда делать дальше?

— Это было близко. — Я вас обыграла. — Могла бы и раньше.

— Ты что делаешь? — Повторяю свои партии. — Зачем это? — Ищу свои слабые места. — Ясно. И как? — Не нахожу.

Шахматы не всегда конкурентоспособны. Шахматы тоже могут быть красивыми. Это была доска, которую я заметила первой. Это целый мир, состоящий всего из 64 клеток. Я чувствую себя в нем в безопасности. Я могу его контролировать. Я могу доминировать над ним, так что если я получу травму, я буду винить только себя.

— Ну вот и все. — Нет, я найду выход. — Не думаю. Может, если бы ты пришел вовремя.

— Если бы я жила здесь, ходила бы в музеи и на концерты, обедала в разных кафе каждый день. И одевалась бы, как местные девушки. Такие умнички, в красивых платьях, с хорошими прическами. — У тебя гораздо больше достоинств, чем у них. И то, чего не найдешь ни в одной из них. Талант. Это подарит тебе жизнь, которой все позавидуют.

— А знаешь, почему они лучшие игроки во всем мире? — У них лучшие костюмы? — Потому что они играют, как одна команда, особенно во время отложенных партий. Они помогают друг другу. А мы, американцы, любим по одиночке. Ведь мы все такие индивидуалисты. Мы не любим принимать помощь от других.

— Я не разгадала его тактику. — Без ошибок не обходится. Никто и никогда. — Ты не разбираешься в шахматах. — Я знаю, каково это проигрывать. — Да, это точно. — Теперь и ты знаешь.

– Бог мой, Хармон, ты унижаешь мою ладью. – Ей недолго придется страдать.

Такого я не ожидала. Никто так не играет. Это сбило меня с толку. А он только этого и ждал.

Я анализирую игры. Фактический исход партии. И действую по обстоятельствам.