Элизабет Вурцель

Кто-то должен был выключить мой мозг и включить сердце.

— У всех бывают трудные времена. — Это говорят люди, когда больше сказать нечего…

Я жду, жду, жду... Жду, пока он сделает первый шаг. Разве он не понимает, что будет моим спасением?

Я всегда ждала момента истины, который бы освободил и изменил меня навсегда, но он не наступит. Так в жизни не бывает.

— Я просто не понимала, что делаю. Я просто воплощение всего самого плохого, и это выясняется лишь спустя какое-то время. Знаешь, иногда я просыпаюсь и чувствую себя так мерзко и гадко, что готова на все, чтобы мне стало лучше. — Когда мы вместе, с тобой все в порядке. Ты весёлая, ты... — Я притворяюсь. — Все это делают. — Я другая.

— Нормальные люди, поранившись, заклеивают рану пластырем. — А ты? — А я истекаю кровью.

Иногда мне кажется, что все мы — нация прозака в Соединенных штатах депрессии.

Все будет хорошо. И на то есть причина...

У Хемингуэя в «Солнце тоже встаёт» есть классический момент, когда кто-то спрашивает Майка Кэмбелла, как он обанкротился. А он отвечает: «Постепенно, а потом внезапно». Так и наступает депрессия. Ты просыпаешься утром, боишься жить дальше.

Если бы моя жизнь была больше похожа на кино, то тогда ко мне бы прилетел ангел, как к Джимми Стюарту в «Жизнь прекрасна» и отговорил меня от самоубийства. Я всегда ждала момента истины, который бы освободил и изменил меня на всегда. Но он не наступит. Так в жизни не бывает. Все эти наркотики, терапия, борьба, гнев, чувство вины, суицидальные мысли были частью долгого реабилитационного процесса, как я опускалась вниз, так и поднялась обратно постепенно, а потом внезапно.

Я хотела объяснить, как была истощена, даже во сне; как я просыпалась разбитой, какая черная полоса наступила у меня в жизни, но я не могла писать, и он все равно ничего не хотел знать про меня.

Хорошо, что он милый, чуткий, политкорректный, но я хочу, чтобы он поцеловал меня прямо сейчас!

— Ты принимала наркотики в течение последних суток? — Нет... Ну, только нюхнула чуток кокаина и закурила его травкой, чтобы экстази действовало подольше. — Ничего не забыла? — Ну... Может пару [банок] пива. — А ты не думала, что может быть передозировка? — Единственное, о чем я сейчас думаю, — это чтобы вы дали мне побыстрее какой-нибудь транк.

Настоящая любовь безгранична. Это как жизнь или смерть. Когда ты готова умереть, когда вы расстаетесь, потому что чувства так чисты, так сильны.

Не это ли есть жизнь — продолжать идти, несмотря ни на что?

Я была личностью, которая облажалась по полной программе, но это была я. И теперь я чувствую, что становлюсь человеком, который делает правильные вещи, говорит правильные слова, но это не я.