Энни / Бенни

— Не всё так просто, в тебе что-то не так, блондиночка... — Кроме моих подтяжек для чулок, глубокого декольте и развратного макияжа, как у потаскухи?

— Это ты знаменитая Банни? Я здесь не для советских бесед, мне нужна информация. — Вопрос плох. Тогда ты пришёл по адресу, Винс. — Откуда ты знаешь моё имя? Блондиночка!? Что ты здесь делаешь? Мы можем поговорить? — Девочкам надо есть. Это зависит, есть ли у тебя конверт набитый купюрами. — Уверен, тебе этого хватит на пару подходов. — Начни, а там посмотрим. Спускайтесь по Кроличьей норе. Я лишь посредник, считай меня полуголый официанткой, которая за скромное вознаграждение передаёт товар от одного анонимного покупателя другому. Хотя в твоём случае, не такому уж анонимному, Винсент.

— Простите, а мне одну из ваших восхитительный булочек можно? — Напитки в последнюю очередь. Пока ты не добрался лапами до моих булочек. — Люблю закусывать мартини с черносливом. — Тогда я намажу его для тебя сама.

— Тяжелее всего ожидание. Просто сидеть и ждать. Когда перестану дышать. — Моя мать сгорела в пожаре. Она совсем не ждала. — Мне жаль... — Не правда! Потому что в данный момент, ты думаешь только о себе и своих проблемах. — Полегче, если я одной ногой в могиле, я не стал пиз*еть. — Почему? Это твоя привилегия. Тяжело завоёваное право. Взгляни на это иначе, у тебя моральный карт-бланш, можно сказать пропуск в мир анархии. Можешь провести остаток дней на земле, делая, всё что хочешь. Давай, расслабься. Выпусти всё что скопилось внутри наружу. Ведь ты умрёшь к этому воскресенью. Смелее, в твоём арсенале заключёны все безрассудства мира. — С тобой что-то случилось в детстве? — Кроме того что в адском пламени сгорела моя мама?... Ну давай напади на меня или это было бы слишком смело?

— Что у тебя с пальцем? — Ах, это?... Училась себя контролировать. — Урок удался? — А... Послушай, ведь это великолепная возможность сделать то, что ты хочешь. — А если я хочу торчать в этом ночном занюханом кафе и оплакивать себя? — Тогда я могу прикончить тебя здесь и избавить тебя от твоего нытья.

Возвращайся поскорее, красавчик. Я даже хвостик покажу.

— Хватит думать, Билл. Перестань размышлять. Закрой глаза, сделай глубокий вздох и шагни в бездну. Попался. Вы вспомнили, да? Не так ли, Мистер Брейтви? А вы помните маленькую непослушную девочку. Вы помните как наказывали меня мистер Билл. Наша «маленькая тайна» , под покровом ночи. Я всю ночь ждала, чтобы вы вспомнили. Всю чертову ночь. — Извини... — Не умолкая ни на минуту. Напоминала, просто ждала, когда сойдутся эти две точки. А знаете, почему мне хватает смелости убить вас, мистер Брейтви? Потому что вы точно знаете, куда попадёте после смерти. Из вас получается самая лучшая жертва мистер педди — билли. Испачканые мелом пальцы оставляют следы на детских трусиках. Так что, считайте это божьей карой. Горите в аду!

— Ну, вставай на край. Ты же хотел, чтобы земля тебя поглотила? Мечты сбываются. — Предлагаешь, чтоб я прыгнул в бездонную вентиляционную шахту? — Патетичное заявление. Эмоциональные потрясения находят отражение в материальном окружении в глубокой дыре. Великолепно, проверь свою весомость. — Я не собираюсь прыгать в шахту, лишь потому, что она подходит под метафору. — Почему? Ведь это быстро, чисто, безболезненно. Поэтически резонансно. — Ты, определённо, ненормальная. Ты сбрендила! — Что бы могло такого страшного случиться, Билл, ты бы разбился, и всё было бы кончено. Больше ни боли, ни страданий... И не придётся ждать поезда, который так и не придет. Что, если бы ты упал? Ничего этого уже бы не было. Ни этого разговора, ни твоего тлеющего гнева, ни твоего красноречивого негодования... Ничего. Поезд, машина, выстрел — результат будет один и тот же. Я думаю, главное понять, хочешь ли ты уйти... Оказавшись на краю, ты по-настоящему задумался.

— Здесь курить нельзя. — Так всё равно никого нет? — Ну так никто и не курит. — Тогда дайте мне ещё кофе, а то этот уже достал. — Разумеется. Потому что вы играетесь с ним уже двадцать минут. — Принесите мне другой. — Сорок пенсов. — Меня только что ограбили. — Тогда тридцать девять, я сегодня добрая... — Да здравствует доброта в непослушном мире... — Непослушном?! Как бы вы меня отшлёпали, я была непослушной девочкой?... — Нет, я не то имел ввиду. — Или привяжи меня к кровати, я была непослушной? — Мы, похоже, говорим о разном непослушании. — Просто мне нравится, как ты ёрзаешь, когда я говорю — непослушная... — Мы встречались раньше? — А что? Лицо знакомое?

— Ну... и что с вами? <...> Вы далеко не эталон здоровья. Что такое? — Зачем тебе это? — Просто интересно, скажи мне. — А с тобой-то что? — У меня неутолимая жажда крови и разврата. — Забавно... — У тебя рак? — Нет, нет. Тебе знакомо такое понятие, как светская беседа? — Тогда что, если не рак? — Не знают. — Ну и ну, это блестяще! — Странная ты однако. — Не спорю... Но смерть — самая интересная часть — Чего? — Жизни! — Ты это в открытке прочла? — Какой ты смешной. Ладно, давай сверим факты: она смертельная; болит в боках и затруднённый кашель. Всё указывает на злокачественную опухоль. Ты же не станешь отрицать неизбежное, или будешь судорожно искать другое объяснение. <...> — Это явно не рак. — Хорошо. Не станем терять время на диагнозы, тем более результатом всё равно будет рак. Точно? — Мне нужен диагноз. — Ты умираешь. Очень мучительно. А врачи не знают отчего и почему. Мне это кажется странным. — Мы все когда-нибудь умрём, медленно и мучительно. Это вопрос времени. — Вот это я понимаю! Тебе страшно? — Стараюсь не думать. — И у тебя получается? — Пока не очень... — Ты борешься? — Не понимаю, о чём ты? — Жена, дети?... — Тогда правильнее будет спросить — есть ли ради чего жить. — Боже, неужели ты — умирающий учитель английского... — Да. — О! Тогда всё справедливо! Сопрягай меня от всего сердца!