Эрве Тарен

— Они идут сюда. Быстро, быстро, в шкаф. Живее. Я не слишком на Вас навалилась, отец? — Всё в порядке. На войне как на войне. — Странно, мне кажется, что нас трое. — Такой случай, сейчас или никогда. Такие сиськи! Хватай её за грудь! Чего ты боишься? — Замолчи. — Я ничего не говорила, святой отец. — Я знаю, дочь моя. Я знаю. — Что тут плохого? Она же возбуждена и хочет секса. Ей тоже будет приятно. — Говори любые гадости. Я не слушаю. — У меня и в мыслях не было говорить Вам гадости, святой отец. — Это недоразумение, дочь моя. Не я Вам... [искуситель толкнул падре и тот облапал полуголую танцовщицу] — Недоразумение? Да вы лицом в мою грудь влипли. — Извините, я поскользнулся на ботинке. Проклятый ботинок! На, получи! Туфли, туфли... Ужас, зачем столько обуви? Проклятая обувь. Проклятая. Вот тебе! [падре топчет обувь, а стриптизерша поправляет причёску и решила соблазнить святого отца, но ей помешали]

— Сгинь, сатана. Что тебе надо? — Я лишь твой ангел-искуситель. Если бы не этот олух, я никогда бы не спустился. Я вернусь на небо лишь вслед за ним. — Что это за олух? — Ангел-хранитель этого двоежёнца. — У месье Карко есть ангел-хранитель? — Да. Он — добрый, а я — злой. Равновесие. Понял? [порывом ветра сорвал юбку с дамочки] — Как Вам не стыдно? — У неё задница голая. Задница голая! Чем займёмся? Всех на путь истинный наставлять или девок раздевать?