Евгений Евгеньевич Воронцов

Не хорош он, Пал Палыч Знаменский. Опасен, душевный. Смотрит так, как будто бы сам с тобой воровал.

Пешки должны гибнуть с чувством благодарности.

— Но ведь мусорный бак не способен выбросить и вышвырнуть обратно, что в него туда несут. Пожалуйста! Ну принесите мне, я не знаю, вагон дырявых башмаков, прошлогодний снег, девичьи грёзы, миноносец. Приму! Понимаете, приму! Свалка! — И что же вы сделаете с миноносцем? — А что? Неужели есть бросовый?

Так... Пошли у них тут разговоры — кому и как сидеть.

Ну, ты... Украшение помойки. А ну пошел вон отсюда, слышишь? Иди, иди... Ты... «Горшок душистых прерий».

Значит так. У нас, друзья, сегодня своеобразный юбилей и мне просто душевно хочется хочется всех вас поздравить. Как говорят учёные люди, количество перешло в качество. Общая сумма совершённых нами хищений уже достигла такой величины, которая предусмотрена уже иной, чем прежде, статьёй Уголовного кодекса. А статья эта гласит: вплоть до высшей меры. Так что, отныне, мы с вами не просто расхитители, а особо опасные. Ну, согласитесь, это уже ко многому обязывает. <...> Так вот, будем жить тихо. Тихо. Работаем ещё год. Потом — в разные стороны. Но пока что никакого шороха купюр! А если кому не нравится, то я советую стать лицом к стенке. Подальше от всего белого света. К стенке! Лицом! Стоять дольше! И нюхать кирпич. Я прошу не забывать, что на всех нас сейчас дует ветерком из могилы. Давайте не простужаться!