Евгений Кольцов

— А сегодня мы им фокус покажем. Поможешь? — Ты уже такой фокус показал, 156-я «Жестокое обращение с детьми» до трёх лет еще плюс к побегу.

— Я там стенгазету клею… а ты тут Татьяну! — Павловну! Я для дела. Хотел узнать, как шкетов воспитывать!

— Кольцов, твоя очередь парашу выносить. — Порядочные люди сначала желают доброго утра.

— Ты прямо Макаренко! — Я взрослую зону держал.

— Японцы — это тема! Всё, Кольцов. Мы в Питере! — Какая тема, что ты мелешь? — Японский театр! Хананамити — там все действие происходит на кладбище! — Ага, хорошо, не в морге.

— Кольцов! Ну где подельник твой? — Он ушел! — Куда он ушел? — Он ушел дорогой цветов... — От нас еще никто не уходил!

— А весла нет? — Какого весла? — Виктор Сергеич ложку просит.

Витя, опомнись. Ты не вожатый. Ты блатной, Витя. Блатной.

— Женька, что? Задел? — Почти промазал...

— В принципе — все просто: нужно собрать команду, стать авторитетом и показать фокус. — А, значит, нужно собрать группировку, стать преступным лидером и совершить разбойное нападение. Бандитизм в чистом виде!

— Слушай, рожу попроще сделай, а то страшный, как инфаркт, всех детей перепугаешь. — На свою рожу посмотри. — А че ты все время зубами скрипишь? У тебя случайно глистов нет? — Нет, только геморрой. Сижу с 18 лет.

— Не прижимайся! — Я и не прижимаюсь. — Не, ну я чувствую, ты коленками трешься. — Да педали я кручу! — Ну и крути... педали... — Слушай, если тебе что-то не нравится, можешь идти пешком. — Не, ну чё сразу пешком? Ты просто не прижимайся!

— Ты че, мусор? Какой я тебе черт? — Какой я тебе мусор? Мы не на зоне. Здесь черт — сказочный персонаж, а петух — птица…

— Слушай, я тут одну штуку понял, в нашем лагере все прям, как там. — Где там? — На зоне. Администрация, режим, запретка, авторитеты, шныри и стукачи. А мы с тобой вертухаи получаемся. Я теперь Вышкина в чем-то понимаю. Ну и на кой тогда когти рвать? Променять одну клетку на другую? Сенека в таком случае сказал бы так: «Весь мир тюрьма, но разного режима». — Ты к чему клонишь? Че, вернуться хочешь? — Ни черта ты не понял. Ты вот про свободу твердил, а где она? Есть только то, что ты сам для себя выбрал.

Ах ты ж грёбанный ж ты Винни Пух!

— Ложкин теперь наш. — О, уже есть актив. — Пантелеев и Лиза тоже. Завтра сколотим команду. — Угу, молотком!