Фрэнки (официантка)

— «Фрэнки и Джонни». — Да, я слышала эту песню. — Мы соединились, даже не встретившись. — По-моему, в конце они убили друг друга. — Нет, это она его убила. У тебя преимущество.

— Почему ты хочешь со мной встречаться? — Потому что сердце знает то, что пока ещё не может понять разум.

Не все думают, что жизнь — это праздник, Джонни. У кого-то есть проблемы, у кого-то горести. Но такие, как ты, думают только о том, что они хотят и что чувствуют, совсем не замечая нас, которые не прыгают до потолка, распевая дурацкие песенки.

Я боюсь. Я боюсь остаться одна. И боюсь остаться с кем-то. Я боюсь... боюсь того, кто я есть, и того, кем я не стану, и того, кем могу стать. Я не хочу оставаться на этой работе до конца жизни, но я боюсь уйти. Я просто устала. Устала бояться.

— Пошёл ты! Как хочу, так и говорю. Сегодня я играю в этот боулинг! И кто ты такой, чтоб мне портить его своими дурацкими признаниями в любви! — Он определенно ей нравится.

— Ты ведь не думаешь, что мы друг другу подходим? Но это так, Фрэнки. Мы подходим, как горошины в стручке, как замок и ключ. — Не уверена, что я в восторге от того, где побывал твой ключ.

— Я ненавижу свидания. — Что за глупости? С тобой в детстве что-то произошло? — Почему каждый раз, когда женщина отказывается от близости, мужчины думают, что с ней что-то случилось в детстве?... Ей делают больно, когда она уже женщина.

— Мне 42. — Мне 32. — Правда? По тебе не скажешь…. Мне 44. — Честно? — В этом году будет 46. — Что ты хочешь получить на день рождения? — Я хочу перестать нести всякую чушь насчёт моего возраста. — Одиннадцатого ноября мне будет 35. — Ты скорпион? — Да.

— Я так больше не могу. Это не честно! Ты же не собираешься бросить работу из-за этого парня? Ты была там до него! Ну в чём проблема? — Он говорит, что любит меня. Он хочет жениться на мне. — Вот сволочь!..

— Я никогда не могу угадать, когда ты говоришь серьёзно, а когда шутишь. — А я делаю это одновременно — серьёзно шучу.

— Почему тебе иногда хотелось убить себя? — Мне хотелось убить себя, когда мне казалось, что я – единственная душа, которая осталась на Земле. И что душа заключена в этом теле, которое всего лишь сталкивается с другими телами и не надеется соединиться с другой душой, так же запертой где-то внутри.

— Может, Хорхе разбирается в видиках? — Да у него на уме только женские гениталии. Если залезть к нему в голову, там окажутся одни волосатые треугольнички.

Ты знаешь... это было первой настоящей гадостью, которую ты мне сказал. Насмехаться над чьим-то умом или образованием, или его отсутствием... Это то, что я ни за что не хотела бы услышать. Я думала, что ты просто грустный, Джонни, и чудаковатый. А ты оказывается жестокий.