Гарри Морган

— А кто мы все, если вдуматься? У нас есть публичная жизнь, есть личная жизнь и тайная жизнь. — Та, что определяет тебя.

Мы не всегда можем делать то, что считаем нужным. Когда не остается ничего иного, ты должен ждать, какую бы… тягу… ты при этом ни испытывал.

Неважно, насколько близки люди. Их всё равно разделяет бесконечность.

Думаю, люди с возрастом начинают понимать вещи иначе. Вопрос не в том, что становишься мягче или начинаешь видеть вещи не черно-белыми, а серыми. Я правда думаю, что понимаю вещи иначе. Лучше.

Что бы ни происходило, самоубийство — это не способ. Умерев, ты ничего не выиграешь.

Всегда будь уверен, будь осторожен, будь точен.

Выжить можно, только если скрывать правду от самых близких людей. К тому же так ты защитишь их, если что-нибудь вдруг случится.

В людях мы видим только две вещи: то, что хотим увидеть, и то, что они хотят показать.

— Тебе, Декстер, предстоит долгий путь, а у меня осталось совсем немного времени. — Да, знаю. — Вот именно это я и имею в виду. Ты должен был бы сказать: «Не беспокойся, у тебя много времени». — Но это же не так. — Да, времени у меня действительно нет. Но люди притворяются, чтобы я чувствовал себя лучше. — И ты стал бы чувствовать себя лучше? — Нет, однако поведение людей нельзя объяснить чистой логикой.

Быть терпеливым важнее, чем быть умным.

— Слушай, Гарри, — наконец промолвил Гус. — Мы давно с тобой копы… — Уж скоро двадцать лет. — Неужели ты никогда не задумывался, что система попросту не работает? Что самые большие сволочи ухитряются избежать тюрьмы и снова выходят на улицы? А?

Когда забираешь у человека жизнь, ты не просто убиваешь его. Ты уничтожаешь все, чем этот человек мог стать.

— Дарья, эти печенья называются «Джоники». Железный Джексон кормил ими свою армию перед решающей битвой. — Не удивительно, что его там пристрелили!

Убийство должно служить цели, высшей цели, иначе это резня.