Ты говорил, что мы, люди, слабые. Мрём как мухи. Но мы, даже будучи слабыми людишками, искромсанными и израненными стрелами, продолжаем и дальше держаться за свои жизни... Попробуй сам, каково это.
— Знаешь, у тебя нет причин беспокоиться насчёт меня. Я сделал это ради себя. Ты не была причиной. Это просто моя природа. Я предпочту сражаться с мечом в руках, чем убежать... Вот так. — То есть это единственная причина? Ты сражался с сотней воинов потому что... Убегать не заложено в твоей природе. — Да. Именно так. Кроме того у меня счёты с этим священником. Мои воспоминания об сражении немного мутны. Я был увлечён фехтованием. Но сказать по правде было кое-что, что я никак не могу выкинуть со своей головы. По сравнению с тем, что ты пытаешься сделать, моё сражение с сотней людей ничего не значит. У этого не было смысла..... Я говорю не только о тебе. Это касается и Гриффита тоже. У вас обоих есть что-то ради чего вы готовы отдать свою жизнь. Я думаю это прекрасно. Я действительно имею это в виду. По сравнению с силой этих причин буду ли я сражаться с сотней или даже тысячей воинов выглядит как просто случайное событие. — Гатс... Я. — Великолепный вид, хм? Гастон считает, что он не сильно приспособлен к армейской жизни. Он собирается открыть швейный бизнес благодаря деньгам, которые он заработает, когда кончится эта война. У него золотые руки. Хотя он не создает такого впечатления. Николь сделал предложение женщине, которая ему однажды отказала. Оказывается она не хотела выйти замуж за обычного солдата, так что он пообещал получить повышение как можно скорее, чтобы он снова сделать ей предложение снова. Именно поэтому в последнее время он ведёт себя безрассудно и перенапрягается в битвах. Для меня это выглядит так, что каждый готов отдать свою жизнь за гиблое дело. Смотря на них всех отсюда сверху. У меня такое чувство будто я могу увидеть их мечты и надежды, каждую мерцающую своим маленьким огоньком.
— Ты ведь даже с девушкой потанцевать не можешь, не умеешь ты радоваться жизни, тебе бы только мечом махать да людей убивать. — Ты абсолютно прав. Я только и умею, что кромсать людей своим мечом. Я был совсем маленьким, когда впервые убил человека. Тогда я вообще не понимал, что делаю. С тех пор я не узнал ничего, кроме боя — я и не пытался узнать. Убивать, чтобы выжить — больше я в своей жизни ничего не делал. Но я мог бы так жить, если только-только один человек, хоть кто-нибудь понял меня.
— С другой стороны, это доказывает, что в нашем мире существуют вещи, в которые трудно поверить. Например... То, что называют Богом. — Или... Дьяволом? — Хммм. Это наверняка одно и то же.
— Пойдёшь со мной? Я не знаю, что меня ждёт. Я лишь знаю, что хочу держать тебя в своих объятиях. — Дурак! — Я хочу любить тебя еще сто, нет, еще тысячу раз! Вот что я хочу сейчас. — Дурак...
Да, каждый рискует своей жизнью ради невозможного. Я смотрю на них отсюда, и мне кажется, что я вижу, как все их маленькие мечты и крохотные надежды мерцают в каждом факеле и костре, и всё же, моего огня там нет. Пока со мной мой меч, я точно знаю, что выживу в любой битве, но то, что я выживаю, на самом деле неважно.
