Геннадий Янычар

— Фуражка моя где? — Пл-лавает, товарищ командир... — Всем доставать мою фуражку!

Ну, козыри дивные! Я вам задницы-то развальцую!

— Экипаж! Срочное погружение! — А где же наша лодка? — А мы без лодки!

Я прошел долгий путь от сперматозоида до командира подводной лодки.

— Капитан 3-го ранга Иванов! — Я! — Кость лобковая…

— Желающие принять украинскую присягу — выйти из строя! [два капитана 3-го ранга делают шаг вперёд] Остальные — айда за мной. — Янычар, стой! Остановись! Останови своих! Я приказываю! — (украинскому офицеру) Презерватив всмятку. (дирижёру) Ор-ркестр-р! Ор-ркестр-р! «Пр-рощание славянки»! — Есть! — Экипа-аж! Шагом — арш!!!

— Легкоступов, ты знаешь, какая у тебя фамилия? Легкоступов, то есть, лёгкий, можно сказать, воздушный... Ты чего написал?! Тельняшка через букву «и», шинель через букву «е», а ботинки вообще!... Ты чего, Легкоступов?! Ты слушай меня, Легкоступов. В русском языке есть слова, их там много. Когда их составляешь вместе, получается предложение, где есть сказуемое, подлежащее и прочая светотень. И всё это – великий русский язык, Легкоступов. Ты меня понял?! — Так точно, товарищ командир! — Так вот, у нас великий русский язык! В нём переставь местоимение, сказуемое и подлежащее, и появится интонация! «Наша Маша горько плачет» или «Плачет наша Маша горько». Ты понимаешь?! Это ж поэзия! Это ж былины, мамкина норка!... А есть вообще предложения в одно слово: «Моросит», «Вечереет», «Смеркается»... Ты чувствуешь? — Так точно, товарищ командир! — Ни хрена ты не чувствуешь! Когда я читаю, что ты написал, я чешусь в самых нескромных местах! Тут же член можно сломать, пока до конца абзаца доберёшься! Кто тебя учил? — В школе. — Покажи мне, и я разорву его, как тузик грелку. — Я же говорю – в школе. — А я что, за границей, что ли учился, Легкоступов?! — Если б мне в школе бы так!... Доходчиво!... Я б... — Вольно...

Дорогие американские друзья, распушите свои локаторы, прослушайте бесплатное приложение к нашему телеграфу: — Красную облупленную культяпку вам всем на воротник, в чугунном исполнении от советской власти, чтобы подворотничок не пачкался и башка не болталась.