Генри Риттер

— Неплохо ездишь. — Спасибо. — От него это похвала. Он самый жесткий критик... на свете.

– Да, я видела, папа, как она скачет верхом, сама не зная куда, и не сдавалась, только потому что хотела его спасти. Из одной лошади. И я подумала, что же со мной? Когда мне было столько же лет, сколько ей, я так любила лошадей, а теперь я пытаюсь произвести впечатление на банкиров. Где это всё теперь? – Может, под кучей навоза? – Может быть. – Никуда это не девалось, Джин. – Тогда как мне в голову могло прийти продать «Рейнтри»? – Кому-то же надо было быть взрослым в семье. Ну, не мне же, правда же? И потом, ты же еще не продала. – И не собираюсь!

— Почему бы ей просто не сдаться? — Не догонят! — Как зовут эту лошадь?