Георгий Данелия

Между прочим. Когда моей дочке Ланочке было пять лет, я повел ее в зоопарк. Посмотрели мы птиц, слонов, обезьян. А к хищникам я решил её не водить: маленькая девочка, ещё испугается. — А почему вон туда не идём? — спросила Ланочка. — Мы там не были. — Там львы, тигры, волки, — сказал я. — Да ну их, они злые. — Нет, пойдём. Пусть они тоже на меня посмотрят. Она пришла не на зверей смотреть, а себя им показать. Женщина — в любом возрасте женщина.

«Земную жизнь пройдя до половины, я оказался в сумрачном лесу»… Мне в то лето стукнуло сорок лет, и я считал, что жизнь уже прожита.

Между прочим. Мексика — первая капиталистическая страна, в которой я побывал. И, к моему великому удивлению, всё негативное, что говорилось и писалось у нас про малоразвитые страны и капитализм, оказалось правдой. (Очень, очень мало очень богатых и очень, очень много очень бедных… Ну и остальной набор: трущобы, безработные, малолетние проститутки, официальная продажность чиновников и так далее.) Сейчас-то всё это мы испытали на себе, а тогда я считал, что это полёт больной фантазии советской пропаганды.

Меня иногда спрашивают: — Неужели в жизни вы не встречали сволочей? Почему о них не пишете в своих книгах? — Встречал сволочей и предателей. И немало. Но все они крепко-накрепко заперты в мусорном ящике моей памяти. И вход им в мои воспоминания строго запрещён.

Набоков писал, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями. А мне кажется, жизнь — полустанок: ехал в поезде, сошел на полустанке, потом поедешь дальше. Только пока ты на полустанке, ты не помнишь предыдущего пути и не знаешь, что будет потом. А там, в поезде, ты снова встретишь тех, кого хочешь встретить... Мне повезло, я хочу встретить многих.

В Канаде на следующий день после показа фильма «Мимино» ко мне в гостиницу пришла журналистка. Она расспрашивала меня о кино и литературе, архитектуре и живописи, о любви и судьбе человечества. (Она говорила по-русски с приятным акцентом). Ей нравилось, как я отвечал, она смеялась над моими шутками. Меня трудно разговорить, но у неё, молодой и привлекательной, это получилось. А на следующий день в газете, на последней странице, появилась моя маленькая фотография, под которой было написано: «...ни по одежде, ни по манере поведения советский режиссёр Георгий Данелия не похож на агента КГБ, каким он на самом деле является...»

Я любил, и меня любили. Я уходил, и от меня уходили. Это все, что я могу сказать о своей личной жизни.

В прошлом году меня познакомили с французским продюсером. Он поинтересовался, какие фильмы я снимал. Переводчик перечислил. Среди прочих назвал и «Я шагаю по Москве». — Это не тот фильм, где идёт девушка под дождем, а за ней едет велосипедист? Сорок лет прошло с тех пор, как фильм показывали во Франции, а он запомнил именно то, с чего все началось… Между прочим. В этой сцене снимались три девушки. Две блондинки, а третья — журналистка. В субботу снимали общий план — идёт светловолосая девушка, за ней едет велосипедист с зонтиком. В понедельник светловолосая стройная девушка на съёмку не явилась. Ассистенты ринулись во ВГИК и привезли другую, тоже светловолосую и стройную. Сняли крупный план. Но оказалось, что у неё экзамен и ей надо уходить. И пришлось снимать босые ноги корреспондентки «Известий», которая терпеливо ждала, пока мы освободимся, чтобы взять интервью.

Между прочим. Через много лет, когда была пресс-конференция по фильму «Орел и решка», журналисты меня спросили: — Что вы хотели сказать этим фильмом? — Ничего не хотели. Это просто лекарство против стресса. И с тех пор все фильмы, где не насилуют и не убивают, причисляют к жанру «лекарство против стресса».

Когда придет время и мне уходить, я очень хочу уйти так же. Не болея и внезапно, никого не мучая. И чтобы на моих похоронах тоже плакали и смеялись.