Гилберт Блайт

— Он решил, что ты слуга. — Такова жизнь. Если бы я плакал каждый раз, когда такое случается, то Тринидад уже смыло бы.

— Иногда миссис Кинкенон готовила крабов. — Уже лучше. Как она их готовила? — Варила и добавляла соль — И все? Краб с солью?

Дорогая Энн, раз наши пути расходятся...возможно, навсегда, я чувствую, что должен облегчить свое сердце. Ты — объект моей любви и страсти. Ты и только ты — хранитель ключа к моему сердцу. Пожалуйста, не пугайся. Я не жду твоей милости, но я не могу с чистой совестью не открыться тебе. Я не помолвлен и не буду, если только...с тобой, Энн, моя Энн с двумя «н». Для меня всегда была и будешь только ты.

— Мы можем хоть раз не спорить? — Ты не мог бы мне не перечить?

— Я острый перец никогда не пробовал. — Правда? Твое тщедушное тельце его не выдержит.

— Почему ты шел с девочкой-сироткой? — Почему нет? Мне плевать, откуда она. Милашка — она везде милашка.