Гофман

Сказки и легенды – это же фундамент, Бах! Фундамент души, что закладывается в глубоком детстве, на чем вся суть человеческая держится.

Но можно ли нанести художнику оскорбление более глубокое, чем то, когда толпа считает его своим ровнею? Ведь это бывает всякий день! Как часто меня просто тошнило, когда какой-то тупоумный молодец начинал болтать об искусстве, цитировал Гёте и пытался заставить снять тот дух поэзии, который одною искрою мог бы уничтожить жалкого слабоумца.

Конечно, всякий волен... и так далее. Но, должен сказать, не понимаю, что за еда без стакана вина...

Музыка открывает неведомое царство, мир, не имеющий ничего общего с внешним.

В человекоавтоматах важна даже не механика, а замена психологии технологией, механизацией внутреннего мира, превращение психической жизни в реакцию-отклик, характерную для нехитрых приборов.

Свобода духа эфемерна, она ограничена реальностью бытия.

В чудесных голосах леса Бальтазару слышалась безутешная жалоба природы, и, казалось, он и сам должен раствориться в этой жалобе, и всё его существование — чувство глубочайшей непреодолимой боли.

Нет единого братского человечества, есть разные враги, по временам надевающие дружеские личины, тогда как жизненный принцип их — взаимное насилование. Гармония водворяется на краткие минуты, преобладающий закон — разъединение, разорванность, безобразие и убийство.

Цель искусства — доставлять человеку приятное развлечение и отвращать его от более серьезных или, вернее, единственно подобающих ему занятий, то есть от таких, которые обеспечивают ему хлеб и почет в государстве, чтобы он потом с удвоенным вниманием и старательностью мог вернуться к настоящей цели своего существования — быть хорошим зубчатым колесом в государственой мельнице и... снова начать мотаться и вертеться.

Я кое-что поведаю о журналистике. Половина ее заключается в умении писать хорошие материалы. Другая половина — в умении продавать их. И пока в стране есть закон, позволяющий людям покупать журналы и читать, что им хочется, они будут покупать журналы и читать то, что они хотят читать.

Так, Поэт, ты паришь под грозой, в урагане, Недоступный для стрел, непокорный судьбе, Но ходить по земле среди свиста и брани Исполинские крылья мешают тебе.