Харита Игнатьевна Огудалова

Сергей Сергееич, какими судьбами? На чем записать такое счастье?

Еще ничего нет, а уже терзания. Что дальше-то будет?

Без хитрости на свете не проживешь.

— Вот и вторую дочь провожаю. Береги её, князь. — Мамаша, ради бога, не беспокойтесь. Я весь Тифлис под ноги вашей дочери брошу. Как ковёр, пусть ходит.

— Ведь это как кому; на вкус, на цвет образца нет. — Правда, правда. Кому город нравится, а кому деревня. — Тетенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, а другой — свиной хрящик.

— Да на рынке все такие цены здоровущие. — Знаю я, какие на рынке цены. Меня не проведёшь. <...> Цены здоровущие, а поторговаться — гордые мы очень. Барыню из себя корчить любим.

Шею то не сломай, не про тебя жених. Ишь, разлакомилась.

— Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

— А я вот не беру взяток! Вот так! — На одно жалованье живёте что ли? — Вам никто и не даёт! Место у вас такое, недоходное. Вот кабы вам давали, а вы не брали, так тогда и хвастаться можно было.