Юлий Капитоныч Карандышев

— Вещь... да, вещь! Они правы, я вещь, а не человек... Наконец слово для меня найдено, вы нашли его... Всякая вещь должна иметь хозяина, я пойду к хозяину. — Я беру вас, я ваш хозяин. — О, нет! Каждой вещи своя цена есть... я слишком, слишком дорога для вас... Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой.

— Что значит «так»? То есть не подумавши? Вы не понимаете, что в ваших словах обида, так, что ли? — Конечно, я без умыслу. — Так это еще хуже. Надо думать, о чем говоришь.

Но знайте, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники — злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет.

Объясните мне, пожалуйста, почему женщины, как правило, предпочитают людей порочных перед людьми чистыми?

— Отчего же вы не закуриваете? — Если их закурить в приличном доме, то, пожалуй, прибьют. А я, как это по-русски, с детства к этому отвращение имею.

Да, это смешно... Я смешной человек... Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон — ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной — я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!

— А я вот не беру взяток! Вот так! — На одно жалованье живёте что ли? — Вам никто и не даёт! Место у вас такое, недоходное. Вот кабы вам давали, а вы не брали, так тогда и хвастаться можно было.

Так не доставайся же ты никому.

Я смешон. Но разве можно казнить человека за то, что он смешон?

— Опомнитесь! Вернитесь! Я вам прощаю! Я всё прощаю! Я прощаю вам всё!!! — Только я-то себя не прощаю!

Учтите, и кроткого человека можно довести до бешенства.

— Они смотрят на вас, как на вещь... — Я — вещь. Наконец-то слово для меня найдено.