Хелен Моргендорфер

— В реальном мире мы редко действуем не учитывая чьих либо мнений и пожеланий. — Чертов мир.

— Почему ты на всё смотришь через черные очки? — Под «всем» ты имеешь в виду мрачную реальность?

Мы ничего не контролируем, мы убеждаем себя в обратном, чтобы выжить.

Я даю все, что у меня есть, но этого не достаточно. Но у меня больше ничего не осталось.

— Кто этот Тед, и почему ты не рассказала нам о нем и о том, что он пытается затащить тебя в секту? — О, Господи... — Он заставляет называть себя господом? Господь Тед? — Нет, это как... Господи, вы все спятили. Тед – хороший парень из ежегодника. Он необычный, но он не в секте. И, в конце концов, мы с ним не встречаемся. — Ясно, что она врет. — Совершенно ясно. — Без вопросов.

— Ты греешь сахарные печенья на завтрак? — Я не виновата, что буррито не влезают в тостер.

— А вдруг она хранит марихуану у нас в подполе?! — У нее нет марихуаны! А у нас подпола!

— Не будь такой строгой. Относись к людям мягче. — Это все сводится к доверию. — Именно все сводится к доверию, прояви немного доверия. — Мам, пап, вы правы. Можно я возьму вашу машину? — Нет.

— Джейк, скажи своей дочери... — Ой, я забыл почистить половицу в коридоре с другой стороны дома.

— Согласна, пищевое отравление — это совсем не смешно. — Пока кто-нибудь другой не отравился. Тогда у всех просыпается чувство юмора.

— Нет, я не хочу об этом говорить. — О чём? — О том, о чем ты хочешь поговорить по душам.

— Нам надо заполнить эти анкеты, чтобы я их потом выслала по факсу. Как мило, что они хотят познакомиться с нами до того, как мы приедем. — Это чтобы решить, кого подвергнуть лоботомии, а кого сразу усыпить.

— И кто придумал эти идиотские правила? — Это жизнь. — Отстой.