— Ты можешь, Хэнк, давай. Это должно быть больно, но боль — это слабость, покидающая твое тело. — Боль — это если я засуну свою ногу тебе в задницу, например! — Ну, если ты можешь поднять ногу так высоко, я согласна.
— Господа, мы хотим обсудить незаконное преследование моего клиента. Мистер Эрмантраут стал объектом жестокой, безжалостной и несанкционированной слежки ОБН. <...> Все мы знаем, что вы круглые сутки пасёте моего клиента. Бедняга и пары минут не может погулять с любимой внучкой, чтобы вы не затрясли кусты, подглядывая из своих биноклей. И это его беспокоит. И ему уже стало хуже в физическом и психическом планах. — А по мне, здоров как бык. — Ну, не все раны видны снаружи.
— Эй, ты, Никола Грек! В одно лицо бутылку выжрешь? — А кто такой Никола Грек? — Был такой известный богатый картёжник. — Хэнк, нельзя так шутить! — Что? Я же комплимент сказал!
Вся эта фигня с раком... Будем откровенны, тебе пришла говённая карта, но... удача может вернуться. В смысле, не сосчитать, сколько раз мне сначала говённые карты шли, а потом сразу полная рука козырей. Врубаешь? Тут самое главное — продержаться, надо продолжать играть, не останавливаясь.