Знаете, химическое оружие говорите, странно это, как я вообще здесь оказался. Я еще год назад даже и не думал о таком, какое оружие вообще, вы чего? Странно, что мы здесь сидим, что мы всё это обсуждаем, как мы вообще до такого дошли? Я не понимаю вот этого, как вообще человек, когда вот он рождается он же такой хороший, маленький, бегает, никому никакого зла не делает и вдруг раз — мы становимся вот такими, начинаем стрелять, что-то драться, с кем-то разбираться и придумывать какие-то химические оружия, а зачем они? Просто чтобы других людей убивать, а зачем это надо? Ну давайте делать химическое оружие, давайте всё дальше и дальше всё это, и до чего мы дойдем? Мы друг друга все искалечим и всё, зачем вам это всем надо? Неужели вам не хочется побегать спокойненько по полю, покупаться, нарожать каких-нибудь хороших себе много детей? Я вот, например, вообще хочу к особе, хочу с ней жить, дарить постоянно цветы, с ней всегда играть, нарожала чтоб она мне детей хочу, понимаете? Хочу с Лёшкой постоянно видеться, с ним тоже придумывать что-то, изобретать, производить какие-то разные вещи, даже если они никому и не нужны, понимаете? Но они хотя бы не приносят никому вред. Никакого химического оружия я делать не собираюсь, ясно?
Слушай, парень. Я ведь инженер, и умею решать проблемы. Не проблемы типа «Что есть добро?», потому что с такими вопросами должны разбираться долбаные философы. Я решаю практические проблемы. Например, как можно остановить огромного ублюдка, который задумал порвать меня на мелкие кусочки подкравшись сзади? Вот ответ — есть пушка. Если это не помогло — шмаляй из второй.
— Надеюсь теперь мне не придётся бесконечно выслушивать — «это невозможно». Откройте мне эту дверь! <...> — Это займёт какое-то время. — Надо же, какая досада. Нам нужен новый инженер, этот что-то «протёк».
Если хочешь найти крысу, надо думать, как крыса. Всё, начинаю думать, как крыса. О нет, лучше я, как... о... такие мысли крысиные пошли. О не, у них, у крыс, какие-то там очень пикантные всякие штуки в голове. Лучше так не думать.
Я стоял по колено в грязи, полной костей, и легкие мои наполнялись горчичным газом. Я видел, как пали два брата. Я возлежал вместе со священными войнами и согрешил с осенними ливнями. Я рыл траншеи, я убивал диссидентов в вечной мерзлоте и морил голодом целые народы во имя веры. Тень ребёнка отпечаталась на стене. И целый храм из черепов возник в джунглях. Невинные... невинные, Мандус. Попранные и обиженные, и отравленные газом, и зарезанные, и побитые, и убитые, и порабощенные!