Иван Петрович Черкасов

— Рит, как думаешь, что главное в театре? — Убедительно соврать.

— Слушайте, я тут перед вами вроде как признаЮсь, а чистосердечное признание смягчает вину. Обещаете? — Обещанная шапка на уши давит...

— Хочешь поговорить о Соне? Садись... — Зря стараюсь, да? — Знаешь, что я думаю? Ну что значит, влюбиться не зря? Это получить согласие любимой? Жениться на ней? Жить вместе? Рожать детей? А если нет согласия? То что? Всё зря? Нет. Я влюблён. Я люблю. Любовь со мной. Что может быть лучше? — Взаимная любовь. — Ты знаешь, мне кажется, с любовью не надо торговаться.

— Товарищ Пожидаев снова в нашей команде. Вы имели опыт работы с ним. Я думаю, представлять не надо... — Не вижу радости на лицах. — Сейчас они спляшут для тебя...

Не страшен тот, кто угрожает. Страшен тот, кто невидимо молчит.

Время не лечит. Оно только рубцы на сердце оставляет.

— И никогда не приходи ко мне больше. Я не готов стать твоим приятелем. Я всё ещё люблю тебя. А это очень трудно. — Ты снова врёшь. — Врут молодые, у них есть время вернуться к правде. А у меня этого времени нет.

— Так, Пожидаев! Что это за митинг? Мы не в Америке. — Да вот, товарищ полковник, требую ареста маньяка в качестве превентивной меры. — Расстрела в качестве превентивной меры не хочешь?

— Не хочу тебе врать, потому что ложь убивает. — Откровенность убивает ещё быстрее.

Куда ж деваться дырке от бублика, если бублик сожрали?

— Простите, это я по привычке. Старая любовь не ржавеет — Да, она сохнет и рассыпается.