Касс

— Пошли, прогуляемся в лес? — внезапно даже для самой себя предложила, разглядывая силуэты гор вдалеке за окном. — Это ты меня хочешь в этом лесочке прикопать, чтоб я вопросов лишних не задавал? — ехидно поинтересовался он. — Как смешно, — скривилась я в ответ.

— Вот, кстати, еще один парадокс, — хихикнул кошак. — Ты же теперь следователь, пусть и учащийся. Значит, по долгу службы должна сама себя посадить. И как поступишь? — Чувство самосохранения у меня сильнее чувства справедливости. Надеюсь, закон переживет.

— Я, как никто другой, понимаю, как с тобой бывает сложно. Поэтому то, что он упорно пытается вытащить тебя из твоего темного угла к нормальной жизни, вызывает у меня уважение, — выдал Хран. — Вот все вроде хорошо в этой фразе, но звучит обидно. — Я поморщилась. — Сим мы объявляем вам, что глубоко оскорблены вашим недостойным намеком, и удаляемся ожидать нашего спутника в другую комнату, дабы не видеть вашей подлой предательской морды, — пафосно произнесла я и, присев в реверансе, величественно удалилась в гостиную. В спину мне донеслось хихиканье кота.

— Вы хотите поговорить о ваших проблемах? — добавила я толику участия в голос и бросила на нее полный профессионального участия взгляд. — Издеваешься, — скривилась она. — А я еще тебя считала доброй. — Как видишь, все мы ошибаемся в своих убеждениях, — пожала я плечами. — А я считала тебя вселенским злом.

— Заносите, — донеслось от открытой двери, и в мертвецкую внесли труп на носилках и устроили на ближайшем столе. — Все для тебя, милая. Развлекайся, — мрачно пошутил он, смотря, как я закрываю уже разложенные на столе учебники. — Да я, как бы и не скучала, — пробормотала я.

— Надо скорее вернуться в зал. Если я пропущу выступление, Данька меня придушит. — Не переживай, если Бриар доберется до тебя раньше, то удушение тебя беспокоить не должно. Мертвых не задушишь, — успокоил меня кошак.

— Кошак, — простонала я. — Он меня убьет. — За то, что ты не ночевала дома? — насмешливо приподнял он бровь. — Именно за это, — совершенно серьезно кивнула я. — Суровый он у тебя, — проникся пониманием магистр. — Еще какой.