Катя

На первый взгляд Виктор казался совершенно обычным приветливым человеком – таких много в толпе, они не выделяются. Но он был безумен. Даже когда он улыбался, глаза его оставались холодными. Говоря, Виктор проглатывал окончания слов, словно ему не нравилось говорить.

Наверное, Бог дает горе для того, чтобы потом научиться жить в радости.

Бывают такие дни, которые не хочется проживать. Хочется их промотать, пропустить, проскипать, но только не ощущать на себе.

— Женились большой и малый Арарат, и пошли у них дети — горы по всей земле. Выросли они, некоторые своих родителей переросли. — Красивая легенда... — Это я сейчас придумал.

Я обвела взглядом разрушенные здания, которые стали немыми свидетелями прошлых трагедий. В каждом разбитом окне, в каждой проломленной стене читалась история не только сухих военных событий, но и тех, кто их застал: жил здесь, любил и страдал. Теперь эти места полнило лишь эхо, служившее напоминанием о том, что всё в этом мире мимолётно и хрупко.

Те люди, которым суждено встретиться, соединены между собой невидимой нитью. Нить может запутаться или растянуться, но никогда не прервётся.

Что таит в себе это звёздное небо? Бесконечность, которую нам никогда не увидеть. Даль, которую невозможно достигнуть. Но, в отличие от этого красивого и яркого полотна, у нас есть конечная цель. Не самая определённая, но есть. И я не могла не думать об этом.

Бывают такие извинения, что звучат хуже оскорблений...

— Я сделаю это. — Нет, это должен сделать родитель. — Ни один родитель не должен делать подобного.

Доктор наук внезапно показал другую сторону своего «я». Если эту жуткую экспедицию, полную смертельных опасностей, рассматривает как отпуск, отдых, где можно расслабиться, то... гм... у мужчин есть странные резервы, о которых сами, вполне возможно, не подозревают, пока сидят за конторскими столами или горбят спины над рутинными лабораторными опытами.

Странно, что люди по привычке продолжают произносить «добрый вечер» и «доброе утро». О каком добре можно рассуждать, когда вокруг царит зло?

— Слушай, я хотела спросить: а что у вас дома столько цветов в горшках? Это что-то на цыганском? — Если бы ты спросила Червоню, он бы тебе сказал, что срезанный цветок — это как дитя без отца.

Оказаться среди врагов — что может быть страшнее? Пусть в Ленинграде голодно, с неба сыплются бомбы и стреляют пушки, но рядом родные, советские люди. Свои.

Чтобы с любимыми ничего не случилось, надо ждать вопреки всему, и тогда обязательно все пули просвистят мимо, а снаряды разорвутся в другой стороне поля боя.