Кэсси Салливан

— Ты убил тех людей, потому что испугался, стрелял в меня, потому что испугался, убежал, потому что испугался. — Наверное, у меня проблемы со страхом.

... Если я последняя — значит я и есть человечество. А если это последняя битва человечества, то я — поле битвы.

Нельзя узнать, что такое одиночество, пока не увидишь его обратную сторону.

Становилось все хуже и хуже, а стоило нам подумать, что хуже уже быть не может, становилось еще хуже.

Мир взорвался. Его осколки дождем сыпались вокруг меня.

Сумасшедшим можно назвать человека лишь в том случае, если рядом с ним есть кто-то нормальный. Это как хорошо и плохо. Когда кругом слишком хорошо, это может означать, что кругом всё плохо.

Иные считают, что наша надежда — это заблуждение. Это слабость. Но они ошибаются. Именно наша надежда позволяет нам выживать. Позволяет гнуться, но не ломаться. И эта надежда позволит нам победить. Именно надежда делает нас людьми.

До сего момента я не знала, что ярость имеет вкус, — вкус твоей собственной крови.

То, что нас не убило, закалило нас. Сделало сильнее. Подарило нам опыт выживания. Ты перековал орала на мечи, Вош. Ты создал нас заново. Мы глина, а ты Микеланджело. И мы станем твоим шедевром.

Сколько длится автомобильная авария? Десять секунд? Пять? Но если вы внутри аварии, кажется, что она длится целую жизнь.

Приготовься, потому что, убив в людях все человеческое, ты останешься с бесчеловечными людьми.

Иногда внушаешь себе, что есть выбор, хотя на самом деле его нет. Понимаете, о чем я? Наличие альтернативы не означает, что эта альтернатива годится для тебя.

Это закон, который ничто не сможет отменить: единственный верный способ не быть одному — захотеть побыть одному.

Он потерял надежду, а это убивает задолго до наступления смерти.

Слишком многие говорят, когда на самом деле им и сказать-то нечего.

— Эван, почему ты выстрелил мне в ногу? — Потому что я не смог выстрелить тебе в голову.