княгиня Екатерина Ивановна Трубецкая

Цейдлер: — Вы когда-нибудь видели каторжников в железах? [кричит] Отвечайте! Трубецкая: — Почему Вы кричите? Кто дал Вам право? Цейдлер: — Вы дали право. Вы жена ссыльно-каторжного. Вы отправитесь в Нерчинск, но по этапу. Вас закуют по ногам и рукам. Вы поедете с партией каторжников… под конвоем. [срываясь на крик] Вас привяжут со всеми вместе на один канат, как привязывают злодеев! Чтобы… не убежали. Ещё замечу, что из пятисот, что мы отправляем по этапу, из пятисот мужчин до Нерчинска добирается не более трети. Ну что? Согласны Вы и теперь? Трубецкая: — [в слезах] Мне всё равно! Лишь бы идти… Велите нести кандалы! [разводит руки] Цейдлер: — [помолчав] Вы поедете… поедете. Я не хочу и не могу тиранить Вас больше, я мучил Вас, простите, княгиня Екатерина Ивановна. Меня принуждали всеми средствами! Я пугал Вас этапом — это пустое. Я дам лошадей, и… храни Вас Бог…

Николай I: — Понимаю Ваши чувства, княгиня, однако в делах подобного рода я обязан держаться установленных правил. Екатерина Трубецкая: — Разумеется, Ваше Величество. Два года назад швее графа Орлова было дозволено отправиться в Сибирь вслед за осуждённым супругом-лакеем. Николай I: — Поступок простолюдинки сделал на Вас вдохновение? Швея мало теряла, тогда как Вы… Екатерина Трубецкая: — Надеюсь, Ваше Величество, закон не может лишить дворянку того, что дозволено низкому сословию? Николай I: — Однако, настаивая на правах низкого сословия, дворянка может невольно себя уравнять.