Звезда пленительного счастья

Бедная империя. И повесить-то как следует не умеют.

Вы, генерал, верно приехали посмотреть, как мы умираем? Обрадуйте вашего государя, его желание исполнилось — мы умираем в мучениях. Умираю в мучениях, но я счастлив, что дважды умираю за Отечество!

Привычка для русского человека — всё.

Никакая мука не может сравниться с неизвестностью!

Нет ничего тяжелее — в вечной разлуке с живым.

Всякий переворот — это кровь, сиротство, страдания...

Не обещайте деве юной Любови вечной на земле.

Революция в России — это такая же бессмыслица, как баба-гренадёр.

Что ты дурак, про то я одна знала. А ты хочешь всей Москве показать...

— Матушка! Так я проклят Вами? — Пошёл вон. — Вы мне не ответили? [мать со всей силы разбивает тростью аквариум, Иван разворачивается и уходит] — Федор! Лошадей Ивану не давай! Пусть убирается, как знает! [помолчав] Весь в меня. Не то что Гришка. Будет кому наследство оставить.

Полина Гёбль: — [по-французски] Послушайте, что он пишет... «Нет даже булавки под рукой, чтобы покончить с существованием...» Никита: — Иван Александрович жизни лишить себя думают. Анна Ивановна: — То-то родственники обрадуются. Всё им, мерзавцам, достанется!

— Военная храбрость и политическое безрассудство — не одно и тоже. В наших обстоятельствах, восстание — гибель! — Да, мы погибнем, но пример — останется.

Полина Гёбль: — У вас нет сердца!… Как изменились русские! Начальник караула в крепости: — [по-русски, себе под нос] Можно подумать, гильотину изобрели в Костроме. [по-французски, Полине] В вашей стране участники военного мятежа давно были бы казнены. Полина Гёбль: — Вы правы, мсье, но у них были бы адвокаты.

Анна Ивановна: — Мой сын — беглец?! Этому не бывать! Полина Гёбль: — Ваш ответ достоин римлян, но их времена миновали... Никита: — Дитя малое, Иван Александрович. Анна Ивановна: — Хорош, дитятко! Понабрался от французов заразы масонской, да на француженке жениться вздумал! Уж не на тебе ли?

— Прощайте, мадмуазель Полина. Всё к лучшему... Судьба избавила Вас от жестокой участи судьбы каторжника... — Вы — безумец. Я почла бы за счастье зваться «женой отверженног», если бы это облегчило Ваши страдания.

— Постой, князь. Вот ты хладнокровно предаёшься опасности пережить бесчестье, позор, быть может утратить жизнь саму... А при удаче? Никакого воздаяния за риск?!.. — Доброе слово потомков — это все, на что мы надеемся.