Конрад Брин

Война закончилась. Всё закончилось — я видел по телевизору..

— А что, если мы попытаемся выбить для президента Нобелевскую премию? — Наша работа заканчивается в день выборов. — А всё-таки? — Просто для симметрии? — Вот именно. — После того, как Киссинджер получил премию мира, я бы не удивился, если бы мне сообщили, что я взял первый приз на скачках. — Да, но президент действительно установил мир... — Да, но войны-то не было? — Это еще большее достижение.

Хороший план сегодня лучше идеального плана завтра.

— Почему Албания? — А почему бы и нет? — Что плохого они нам сделали? — А что хорошего они сделали для нас? Вот что ты знаешь о них? — Ничего. — Видишь? Они держатся особняком. Такие себе изворотливые и совсем не заслуживающие доверия.

Не может быть войны без врага. Может быть, но это будет очень скучная война.

— Но рано или поздно все узнают правду. — Кто? — Кто? Ну… Люди, общественность, в конце концов. — Они обязательно должны узнать? — Да. — Да ладно, Стэн, кто убил Кеннеди? Я читал первый вариант доклада Уоррена, там написано, что его сбил пьяный водитель.

Вы готовы пойти на войну? С кем вы собрались воевать? Со Швецией или с Того? Время таких стычек прошло. Война будущего — это ядерный терроризм. Против маленькой группы диссидентов, о которых не догадывается даже правительство их собственной страны. К такой войне надо подготовиться. Называйте это «репетицией» или «национальной безопасностью». Как угодно. Но если вы считаете, что войны нет, то тогда зачем вы нужны? Идите домой и играйте в гольф. Так что вам придётся принять нашу войну, потому что кроме нашей, нет никакой другой.

Зачем менять коней на переправе?

— Я в шоу-бизнесе, да? Зачем ко мне? — Я объясню почему, мистер Мотсс. «54-40-или бой», что это значит? — Это слоган, он из... — «Помните Мэн»! — О да, это из... должно быть из... — «Типпекано и Тайлер тоже»! — Нет, это не так... — Это военные лозунги, мистер Мотсс. Лозунги помним, слоганы, а грёбаных войн даже не помним. Ты знаешь почему? Потому что это шоу-бизнес. Именно поэтому я здесь. Обнажённая девушка, обожжённая напалмом; «V» победный жест Черчилля, «Victory» — символ победы; пять морских пехотинцев поднимают флаг на горе Сурибахи… Пройдёт пятьдесят лет и вы будете помнить этот снимок, хотя забудете о войне. Война в Персидском заливе? Одна бомба с лазерным управлением падает точно в дымоход; две с половиной тысячи вылетов в сутки, в течение ста дней; и запомнили ОДНО видео, ОДНОЙ бомбы. Американский народ купил эту войну. Мистер Мотсс, американский народ купил эту войну. Война — это шоу-бизнес, поэтому мы здесь. — А что вы делаете для президента?

— Это прежде всего стратегия. Стратегия — вот что такое работа продюсера. Это все, знаете ли, думать наперед, предвидеть. — Это как сантехник. — Именно, как сантехник — делаешь свое дело и никто ничего не замечает, и только когда сантехник ошибается, кругом все оказываются по уши в дерьме.

— Вы наверняка хорошо играете в шахматы, Кони. — Я бы играл хорошо, если бы помнил, как ходят фигуры.

Как говорил Платон: «Не важно, мать твою, как ты туда попал, лишь бы ты туда попал».

Война — это шоу-бизнес.

— Вы выиграли один день, может, два. — Мне нужно одиннадцать дней, до выборов. — Это не продержится одиннадцать дней. Откуда ж одиннадцать... Парень трахнул Девочку Скаута. — Она Светлячок. — Ну он вдул Девочке Светлячку. Что вы собираетесь сделать, чтобы удержать это все? — Что, по вашему мнению, мистер Мотсс могло бы удержать? — Ничего. Абсолютно. Категорически. Его спасёт только если начнут войну. Вы можете начать войну? Вы шутите?!? Вы не шутите... Вы серьёны.

— Когда мы попросили «специальные программы», нам дали специальные тюрьмы. — Да, ну... небольшая разница. — Он давно в тюрьме? — [читает файл] Ммм. Двенадцать лет. — Ему еще осталось служить? Что он сделал? — Он изнасиловал монахиню... — О, Боже. О Боже. Джес... О, Боже! — И... — «И»? Я не хочу знать «и». Почему там «и»? — Смотри, смотри, сейчас, сейчас, смотри. Он в порядке, пока принимает лекарства... — А если он не получит лекарства? — Он точно не в порядке.